Месть



Бордо славится быстрой и довольно узкой речкой Гаронной, по которой долго и трудно подниматься, особенно большим грузовым судам.

В порту намечалась смена части экипажа. Так получилось, что вся машинная команда, кроме меня, уезжала домой. Два моториста, "дед" и оба механика ждали замену. Наш третий механик, не молодой, "себе на уме" человек, готовился к отъезду после трудного рейса. С утра, после швартовки все ждали прибытия автобуса со сменщиками. Третий механик возбужденно прохаживался у трапа, поглядывая на причал. Наконец, автобус подъехал, начал выгружаться народ. Моряки знают эти долгожданные мгновения-все жадно следят за немного растерянными свеженькими коллегами, тревожно поглядывающими с берега на высокий борт судна как оно встретит? Они с трудом, с чемоданами в руках, поднимаются по узкому трапу. Кто-то разглядел знакомого, начинается веселая перекличка. Наверху все здороваются, отъезжающие пытаются выхватить своего сменщика, чтобы ускорить процесс передачи дел, на ходу рассказывают про судно, про каюту и про все сразу. Третий механик тоже задорно всех встречает, но вдруг, когда на трапе появляется молодой человек со строгим взглядом, лицо его меняется, становится злым, он отдергивает, протянутую было руку, и отходит в сторону. Это был новый старший механик из Клайпеды, как-то быстро сделавший карьеру, и первый раз отправленный в этой должности на наше судно. После обеда, передав дела, отработавшие контракт уехали в аэропорт.
Прощаясь у трапа третий механик, загадочно улыбаясь, говорит: Ваш новый "дед" пожалеет, что приехал сюда.

Я остался в машине за "ветерана" и весь день работал экскурсоводом для вновь прибывших. Только старший механик решил самостоятельно изучать механизмы, отказавшись от моих услуг. Вечером, кто-то рассказал, что несколько лет назад новый "дед" и наш третий механик вместе тонули на одном пароходе в Желтом море. Во время шторма отдался якорь, пробил носовой трюм, судно было в грузу, и, приняв воду через пробоину, получило огромный дифферент на нос. Потеряв ход, с опасностью затопления капитан принял решение оставить судно, были сброшены спасательные плоты, несколько человек пропало без вести. Через сутки их спасли.
На следующий день к вечеру был назначен наш отход из Бордо. Как водится, в первый раз на запуск главного двигателя собрались все вновь прибывшие. Двигатель запустили за пятнадцать минут до отхода. Лоцман подошел вовремя и мы отошли от стенки. Течение быстро подхватило судно, на руле стоял опытный матрос. Это нас и спасло.
Почти сразу главный двигатель заглох. Все судовые дизеля запускаются при помощи сжатого воздуха. После нескольких попыток оживить двигатель запас воздуха был израсходован, требовалось время для работы компрессоров. Все были растеряныновое судно, еще незнакомые системы и механизмы. Время шло, с мостика не звонили, очевидно, быстрое течение на этот раз оказалось спасительным, подхватив судно, без помощи винта оно справлялось с задачей.Стало ясно, что к главному двигателю не поступает топливо. Скоро нашли два, скрытых палубой, клапана, которые оказались закрытыми, они были второстепенными, и ими никогда не пользовались. Но кто-то их закрыл.
Двигатель удалось запустить перед самым опасным местом на крутом изгибе реки. Скоро мы вышли в море. Старший механик, хоть и оказался тяжелым для машинной команды человеком, не стал раздувать этот случай до расследования.
Что случилось у них на плоту, что заставило мстить даже такой ценой?

Мы как-то приняли норвежский пароход у норвежцев. Вся документация, маркировка, все шильдики на приборах - на норвежском. Потихоньку разобрались что к чему, обзавелись словарями, перевели. Стармех на всех механизмах, распредщитах, ящиках сделал надписи маркером по-русски. После контракта, за день до приезда на борт нового экипажа взял тряпочку, растворитель и тщательно всё стёр.