Кооператоры. Алексей (Часть 2)

Импортные картинки длинноногих девиц в высоких ботфортах, удачно подсмотренные Алексеем в Penthouse, отсылали к эффектным образам женщин, ощетинившихся  косметикой, декольте и, стоящих с противоположной от рубежа обороны russo turisto - obliko morale стороны, в рядах воинствующих жриц любви. Как подсказывал опыт "Интердевочки", искать их надо было у гостиниц и дорогих ресторанов.

Алексей оставил баул в камере хранения. Положил в полиэтиленовый пакет одну пару и отправился в центр. Москва-озабоченная мяла и перетаптывала, равнодушно текла в каменных берегах. Отсвечивала невиданными вывесками и признаками реинкарнации НЭПа. Алексей постоял у «Метрополя» и «Интуриста», съездил к «Международной». Швейцар ресторана сжалился и указал ему место у Арбата. Алексей переместился туда и нашел то, что искал.

Проститутка Илона отогнала его как комара – одним опытным взглядом. При ней было все. На ней – почти ничего, но Алексей уже знал точно, чего именно ей не хватает. Он молча показал издалека длинный сапог. Илона проглотила жвачку, резко сократила дистанцию и, как щука, заглотив живца, уволокла Алексея за угол.

– Сколько? – хрипло спросила она.

– Семьсот, – выдавил Алексей.

Сапоги скрипнули, но подошли. Илона натянула их на бедра, отошла и посмотрела в витрину.  

– Беру!

Съездили на такси за деньгами. Обратно с подругой Марианной  на вокзал за второй парой. К вечеру ушли восемь оставшихся. Алексей снял мерки для трех Вероник,  пяти Анжел и одной Джульетты. Остальные имен не скрывали, называли Алексея плюшевым мишкой, лезли поцеловать в щеку, звали в гости.  Алексей торопился. Обещал вернуться. Переночевал на вокзале и утром выехал в Ригу.

_____________


Семь тысяч рублей, завернутые в целлофановый пакет, он положил под голову. Лежал на верхней полке. Внизу шумели попутчики. На приглашения "попить чай" отвечал отказом. Таких денег у Алексея еще не было. Он вспоминал детали вчерашнего дня. Анализировал. Сомневался. Строил планы. Москва пугала возможностями и ... бандитами. Во время деловых переговоров с путанами рядом терся их сутенер. Заглядывал через плечо, но в процесс примерок не вмешивался, мудро полагая, что в новом прикиде ликвидность подопечных станет выше. Но на Алексея косился. Косились на него и четверо крепких ребят из новой "девятки", стоявшей у точки. Илона оставила телефон квартиры, бралась быть связной и держать цену товара в тайне.

Скорый "Юрмала" прибывал в Ригу поздно вечером. Автобусы в Юрпилс уже не ходили. Оставался медленный ночной поезд. Алексей купил билет в плацкартный вагон. Передумал. Вышел на привокзальную площадь и за сто рублей нанял такси.

Приехал домой ночью. Жена открыла дверь. Устало посмотрела на него, развернулась и, шаркая тапками, уходя, бесцветно бросила:

– Тебя не было три дня. Котлеты в холодильнике.

Алексей прошел на кухню. Высыпал из пакета на стол деньги. Достал, купленную у таксиста, ополовиненную в пути бутылку "Пшеничной". Вытащил из холодильника котлеты. Выпил и долго сидел за столом, глядя на гору мятых, трудовых купюр – своих и "ночных бабочек", ставших на время общими.

____________


Осенью 92-го Алексей неожиданно появился в магазине. Стоял на пороге все с той же огромной, черной сумкой на плече. Бородатый, похожий на своего двойника, постаревшего Малежика. Взгляд, как прежде – веселый, настороженный, хитрый. Просто так в гости Алексей не ходил.

– Привет, ты один?

– Нет. Проходи.

Алексей похож на полярника. Вязаный, плотный свитер. Широкие теплые штаны. Отшельник. Сбежавший граф Монте Кристо. Нелегал в тылу врага. Все в одном лице. Алексей греет руки о кружку с чаем.

– Замерз? На улице плюс двенадцать.

– Пять дней в дороге, ночевал в машине. Не хочешь в Россию прокатиться?

– Что в этот раз?

На этот раз были меха. Песец, норка, чернобурка. В огромных количествах. Рубль, хоть и подсел в номинале после путча, но был в силе, вполне еще советский. В Латвии ввели национальную валюту. В России начиналась ваучерная приватизация. Народ волновался, искал возможности для вложения средств. Алексей решил предложить черному рынку пушнину. Но об этом я узнал позднее. Уже в пути, когда перед импровизированной границей новоиспеченной республики пришлось распихивать два миллиона рублей. В трусы, носки и карманы. Алексей, как всегда шифровался.

"Граница" была перегорожена серыми досками, лихим шлагбаумом из оглобли, строительной бытовкой с треснувшим стеклом в окне и унылым стягом неопределенного цвета на крыше. Символы независимости и самоопределения дополняло трио местных активистов, игравших одновременно три главные роли - пограничников, таможенников и трех командиров одинокой заставы, одетых в домашнее с яркими повязками на рукаве.

Opel Cadet Алексея произвел должное впечатление на сельских жителей. Активисты заглянули в паспорт, в салон и подняли барьер, злостно не пожелав доброго пути.

– И что это было?

– Граница. Привыкай.

– Я про деньги. Зачем нам два миллиона?  

– Ты где служил? В Опочке? Давай мимо твоей части проедем.

– Ну, ты ... Малежик! Порулить дашь?!

Убитая грунтовка приводит к зверосовхозу под Новгородом. Алексей идет в контору. Я осматриваю окрестности. Мужик с тачкой врезается в столб, заглядевшись на Opel. В конторе колышутся занавески. Бухгалтерия и отдел кадров по очереди мелькают женскими лицами в окне. Пахнет лесом, рыбной мукой и зоопарком. Алексей с директором выходят на крыльцо. Радушно жмут руки. Алексей хитро улыбается. Директор хитро смеется. Видно, что оба довольны. В окнах вся бухгалтерия, отдел кадров и, присоединившаяся к ним, секретарша. Алексей садится за руль.

– Как прошло?

– Завтра отберут шкурки, расплатимся и поедем, – отвечает Алексей и добавляет, – Опасно здесь.

Нас провожают. Мы улыбаемся кадровичке – она самая молодая, остальным вяло киваем…

______________


Живописные населенные пункты псковско-новгородской глубинки – Грязи, Дно, Камнó .  В кадре: Болдино, Михайловское, Тригорское, Святая гора и Печеры. За кадром: грязь, дно и ... вдохновенные пейзажи. Запьешь от бессилия передать красоту. Слаб здесь народ, душевен.

Мы обедаем в сельском ресторане "Сапфир", девиз которого  "Обслужи себя сам!" Мнем в макаронах бледные тефтели. Запиваем томатным соком. Он натуральный – из трехлитровой банки. Прощаемся с хмурой официанткой. Выходим на улицу. Осень. Хочется выпить.

– Кстати, директор приглашал к себе. Обмыть сделку.

– И ты молчал.

– Вечером.

Ждем вечера за городом. У реки. Когда начинает смеркаться – выдвигаемся.

Плутаем по окраине. Старик-велосипедист машет в сторону директорского дома. Скромный, под шиферной крышей, вымазанный небесной краской, под стать веселому забору. Директор выходит на звук машины. Приглашает в дом.

– Один я. Супруга на море – отдыхает.

Пьем армянский коньяк из директорских запасов. Пять звезд – "Арарат". Хозяин охотник. Сервировка стола и сноровка соответствующие. Мужик простой, внимательный. Болтаем за жизнь. Налегаем на красную рыбу, что рубиновыми дольками, радужно отсвечивает в селедочнице. На плите дребезжит крышка кастрюли. Поспела картошка. Директор выходит. Делимся впечатлениями.

– Хороша рыбка.

– Горбуша?

–  ... красная.

Доедаем. На тарелках дымится картошка. Заливаем подсолнечным маслом, сыпем крупную соль. Выпиваем.

Алексей кивает на пустую селедочницу:

– Вкусная рыба. Откуда в ваших краях?

– Какая рыба?

Мы долго и пьяно смеемся. Рыба оказывается вяленой свиной грудинкой. А вкуса красной рыбы здесь отродясь не знали. Не ведали, что контрафакт производят.

Прощаемся за полночь. Ищем в пригороде двор потемнее. Тушим фары и устраиваемся на ночлег.  

– Зачем директору про гостиницу сказал?

– Так спокойнее.

– Штирлиц, ты ...

В машине прохладно. Звезды расплываются в запотевших стеклах.

– Алексей!

– Ы?

– У тебя что-то было с этой Илоной в Москве?

– Не с ней. С ее подругой.

_____________


Алексей уложился в три недели. Кроил сам. Строчила знакомая швея. По ночам клеил, набивал каблуки. В Москву поехал с двумя сумками, по десять пар в каждой. С вокзала позвонил Илоне, та сонным голосом велела ехать к ней с товаром на съемную квартиру. Алексей в раздумье стоял перед камерой хранения, прислушивался к себе. Такое с ним уже было в детстве.

К кряжистому суку вековой ивы, корнями сползавшей в чайную воду крепостного рва, была привязана тарзанка с обрубком толстой палки на конце. Из воды торчали черные ветки затонувших деревьев. В камышах плавал мусор. Дворовая шпана испытывала себя "на слабо", прыгая с тарзанки от крутого склона в холодную воду. Алексею было страшно. Он оставался последним. Ему кричали. Он оттолкнулся, закрыл глаза и полетел...

Алексей взял такси и поехал на Моховую к Илоне. Дверь открыла соседка – компаньонка Марина.

– Илону вызвали. Проходи. Устал с дороги?

– Мне бы руки помыть.

– И руки помоешь, и борщом накормлю.

– А с сапогами что?

– И товар развезем. Илона все объяснила. Скоро девчонки подтянутся. Располагайся.

Сапоги ушли за два дня. Несколько пар Алексей сдал в комиссионки. Договорился о новой партии. Илона, довольная процентом, сдавала связи. Марина кормила борщом.

– А кожаные куртки можешь шить, – поинтересовалась однажды Илона.

– И куртки и юбки. И если надо штаны, – ответил Алексей.

Он вернулся в Юрпилс. Уволился из КБО. Арендовал помещение. Посадил швею, раздал работу коллегам сапожникам. Через месяц продал Жигули и купил "девятку". Годовалую, с тюнинговым обвесом.  

В Москву теперь Алексей ездил на машине. Потом был Киев и Ленинград. Через полгода он купил дом в частном секторе. Жена ни о чем не догадывалась. Дома он появлялся редко. Заезжал поздно вечером, клал на стол деньги. Если жена начинала кричать – собирался и уходил. Катался по ночному городу. Потом приезжал в мастерскую и до утра шил, кроил или срывался с баулом, набитым товаром, и мчался куда-нибудь в ночь...

В машине холодно, жестко и неудобно. Опочские петухи пробуют голос невдалеке за забором.

– Слушай, Алексей, а зачем ты дом купил, если живешь в машине?

– А зачем ты магазин продал и купил машину?

– Не знаю...

– И я не знаю.

______________


На следующий день утром я пил чай в отделе кадров. Алексей ругался с директором на складе. К обеду шесть больших чемоданов были упакованы и погружены в Opel. Директор делал вид, что его обобрали. Алексей щурил глаз и загадочно улыбался. В окнах, не прячась, маячила вся контора. Мы попрощались, отчалили и долго тряслись по проселку. Появился асфальт с пробитыми ямами.  

– В "Сапфир" заезжать будем?

– Да, ну его. Там официантки злые.

Алексей пропал и больше не появлялся. Через несколько лет я узнал, что его убили. Но кто и где, никто толком не слышал. Говорили – задолжал бандитам. Я не верю. Знаю, что он обязательно что-нибудь придумал. Живет где-нибудь в лесу с постаревшей Мариной. Или Илоной. Или один, затаившийся, как Штирлиц.


                                                           ______________

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.