Часть 3. Осмотр крепости. Визит Царской семьи в Либаву и порт имп. Александра III 1903 года

«Либавский Ллойд». Август 1903г.

Осмотр крепости. (23 августа 1903г.)

"В субботу в 9 часов утра, к платформе около доков, был подан поезд крепостной железной дороги, на котором прибыли Военный Министр генерал–адъютант Куропаткин, Министр Императорского Двора Барон Фредерикс, Управляющий Морским Министерством генерал–адъютант Авлан, Дворцовый Комендант генерал–адъютант Гессе. В 9 ч. 30 мин., на паровом катере, к пристани изволил прибыть Его Императорское Величество Государь Император и, войдя в поезд, отправился для осмотра Либавской крепости.

По прибытии на первое укрепление Его Величество был встречен семьями и дамами офицеров крепостного гарнизона, усыпавшими путь Государя цветами. Его Величество, пройдя к почетному караулу от Либавского крепостного батальона, был встречен Командующим Войсками Виленского военного округа генералом от инфантерии Гриппенбергом и Комендантом либавской крепости генерал–лейтенантом Кршивицким. Осмотрев затем батарею, Его Величество изволил проследовать далее, принимая подробнейшие объяснения по устройству укреплений от подполковника Либавской артиллерии Маниковского. Везде по пути следования поезда толпы рабочих встречали и провожали поезд громким восторженным ура.

После осмотра укреплений, в 1 час дня Его Величество изволил возвратиться к пристани у доков, откуда проследовал на яхту «Штандарт».

Укрепления близ кургауза в самой Либаве Их Величества изволили осматривать в 4 часа 30 мин. По прибытии в город. Здесь демонстрировались взрывы трех подводных мин от одного фугаса".


Либавская крепость. 1902г. Батареи № 1,2,3.

-------------------------------------------------------------------------------

Фрагмент из воспоминаний начальника штаба Либавской крепости полковника Ф.П. Рерберга.

(Исторические тайны великих побед и необъяснимых поражений: Записки участника Русско-Японской войны 1904– 1905 гг.
)

".....Наконец, в июне 1903 года жители Либавы были осчастливлены приездом Государя Императора, приехавшего на освящение дивного собора, построенного в военном порту Имени Императора АЛЕКСАНДРА III и — для осмотра порта и крепости.
Распоряжения о прибытии к нам Государя мы получили заблаговременно и тотчас приступили к приготовлениям для приема Высокого Гостя: подготовляли батареи (кроме № 2), делали к ним удобные подъезды, готовили войска к параду....

На первый день состоялось на территории порта представление Его Величеству всех начальствующих лиц, освящение собора и парад всем войскам нашего гарнизона, сухопутным и морским.

На второй день объезд крепости и батарей. Когда Государь, сопровождаемый многочисленной свитою, взошел на бруствер батареи № 2 и посмотрел вперед на вырубленный участок, а также — на стоявший справа лес, наступило гробовое молчание, никто не смел даже шевельнуться...

Государь, не сказав ни слова, повернулся и хотел уже уходить, как к Нему подскочил ген. Куропаткин и, держа правую руку под козырек, а левою указывая на лес, обратил внимание Государя на лес:

— Вот, Ваше Величество, тот лес, о котором я имел честь докладывать Вашему Величеству и который до сего времени не вырублен!

У всех присутствующих — что называется — «в зобу дыханье сперло», приостановились все и молча смотрели друг на друга. Ген. Куропаткин хотел поставить нас в глупое положение, застав Государя врасплох, вызвать с Его стороны подтверждение Его повеления, а вышло наоборот, и в глупом положении оказался сам Куропаткин.

— Я знаю, — возразил Государь своим спокойнейшим и твердым голосом, и этим показал Свое неподдельное Величие, Свою мудрость, широту и справедливость... — это дело надо будет еще пересмотреть, — и с этими словами Государь начал не торопясь сходить с лестницы, ведшей во внутренний двор батареи. Ясно, — доклад Великого Князя Владимира Александровича имел свое действие. Мы торжествовали.

Увидев на тыльном траверсе наблюдательную вышку, Государь поинтересовался узнать, что это за вышка. На доклад, что это наблюдательная вышка с вертикальнобазным дальномером, Его Величество пожелал, чтобы кто-нибудь объяснил Ему этот прибор. Тотчас был потребован находившийся тут же, подполковник Маниковский. Государь, со всею свитою поднялся на траверс и вместе с подполк. Маниковским вошел в павилион.

Посреди павильона на бетонном основании, стоял дальномер, вокруг которого оставалось свободного места достаточного только для прохода одного человека; вообще же, во всем павильоне три человека помещались с трудом. Павильон был открыт с трех сторон; его пол был на 3/4 мет. выше окружающей площадки. Войдя вслед за Государем в павильон, Маниковский затворил за собою дверь, чтобы никто из свиты не мог войти во внутрь и мешать докладу. Вся свита и все начальствующие лица стали на травке вокруг трех сторон павильона, лицом к Государю.

Маниковский начал объяснять Государю устройство прибора. Сначала он называл Государя полным титулом, затем по мере того — как увлекался, — начал титуловать сокращенно: «Ваше Величество», а под конец, когда прибор начал автоматически поворачиваться и волоски начали наводиться в различные точки, он пришел в полный экстаз:

— Смотрите в трубку... теперь закрепите винт. Вы видите головку северного мола? Как не видите? Позвольте я посмотрю. Нет, трубка наведена правильно. Смотрите на пересечение волосков. Вы их видите? Держите секундомер, нажмите кнопку... Калиновик, пойди сюда...

Маниковскому понадобился помощник, не говоря ни слова Государю, он позвал в павильон младшего фейерверкера Калиновика. В павильон втиснулся фейерв. Калиновик. У всех лиц свиты физиономии вытянулись: они никогда не видали и не слыхали столь бесцеремонного обращения с Его Величеством!

— Калиновик, наводи трубу — продолжал расходившийся фанатик своего дела — Ваше Величество, следите по секундомеру.

Маниковский передавал поверх прибора, перёд самым лицом Государя различные предметы Калиновику: секундомер, таблицы и т. д... Государь, нагнувшись около прибора и делая вид, что смотрит в трубу, смотрел поверх трубы и не на мол, а на лица Своей свиты, выражавшие полное недоумение и, видимо (я все время не спускал глаз с этой картины) едва удерживался, напрягая полное внимание, а неистовый Маниковский увлекался все больше и больше...

Наконец Маниковский окончил и приложив руку к козырьку, низко поклонился и вытянулся в струнку, вперившись в Царя.

Государь, с улыбкою на устах, поблагодарил Маниковского, подал ему руку и похвалил как самые приборы, так и доклад Маниковского, доказавшего необязательность видимости цели.

Все вздохнули свободнее, ибо устали от доклада, да время уже было ехать к обеду... но не тут то было: Маниковский разгорячился; и только что Государь повернулся и сделал шаг к двери, как Маниковский, взяв руку под козырек и протянув левую руку по направлению к лесу, заговорил горячо и искренним тоном:

— Вот, Ваше Императорское Величество, мы крепостные артиллеристы, владея подобными приборами, которых не может быть во флоте, вполне убеждены в меткой стрельбе наших батарей, и отстаивали наши леса...

У всех лица вытянулись, Куропаткин заерзал, но ничего сделать не мог...

— Мы — продолжал Маниковский — убеждены в нашей правоте, убеждены, что в настоящее время лучших способов стрельбы нигде не существует, и вот, чтобы отстоять наши леса, мы специально готовились к приезду Вашего Императорского Величества, чтобы показать Вашему Величеству все наше умение. Приготовились к сегодняшней стрельбе: вот за этим лесом спрятан наш пароход с мишенью, во всех дальномерных павильонах сидят дальномерщики и наблюдатели, заряды и снаряды подготовлены... и стоит Вашему Величеству сказать одно слово, как через 15 минут загремят все батареи Либавской крепости и мы не сомневаемся, что подготовленный нами фокус нам удастся вполне... Но, Ваше Императорское Величество, кому из нас не известно, как при высоком начальстве делаются смотры, и — что это будет только фокус, который серьезных людей не убедит, а вот если бы Ваше Императорское Величество прислали бы нам надежную и беспристрастную комиссию, которая приехала бы в Либаву не на один день, а пожила бы с нами, видела вы нас не в смотровом виде, а в нашей черной работе, поработала бы с нами и вложила «персты свои в язвия наши» и узнала бы все наши горести и нужды...

Государь, с улыбкою, кивнул головою и этим положил конец потоку мыслей рвавшихся из Маниковского, и сказал:

— ХОРОШО, КОМИССИЯ БУДЕТ ВАМ НАЗНАЧЕНА.

И, с этими словами, Его Величество вышел из павильона. Все присутствующие застыли в позах, как в «Ревизоре». Куропаткин стоял бледный, видимо он был очень недоволен.

По выходе из павильона и, переговорив немного с Генерал Адъютантом Гриппенбергом (Командующим Войсками Округа), Государь кликнул Ген. Куропаткина и на ходу сказал ему:

— Поздравьте от Меня Подполк. Маниковского —- Полковником!

— Он слишком молод, Ваше Величество — осмелился возразить ген. Куропаткин.

— Это ничего, ответил невозмутимо Государь, поздравьте его Полковником.

— Ваше Величество, в Либавской крепостной артиллерии нет свободной вакансии, придется его куда-нибудь перевести...

— Это ничего, ответил Государь, — без перевода, поздравьте его с производством на Мою вакансию!

Совершенно случайно, в продолжении всего этого разговора, я оказался совсем близко от Государя и слышал всякое слово и поражался грубости и невоспитанности Куропаткина и — спокойной выдержке Государя.

Но как бы там ни. было, лес был спасен, правда торжествовала, враг был посрамлен, а честнейший и преданнейший делу подпол. Маниковский — по заслугам — прославлен, и на другой день, после отбытия из Либавы Государя Императора, мы в небольшой, но теплой компании, в отдельном номере Петербургской гостинницы, поливали шампанским полковничьи погоны Маниковского, пожалованные при столь выдающихся обстоятельствах.

Обещанная Государем по просьбе Маниковского Комиссия должна была прибыть к нам весною 1904 года, но вспыхнувшая столь неожиданным образом война с Японией перевернула в корне не только мечты Либавских артиллеристов, но была несомненным предисловием к революциям 1905 и 1917 годов".

  Читать полностью



Либавская крепость.1903г. Батареи №1,2,3.