April 10th, 2017

Гватемала



Наш балкер втискивается в узкое горло пыльного небольшого порта на берегу Тихого океана. Позади большая часть шестимесячного контракта из ежедневных вахт и однообразной судовой жизни. Организм требует отдыха и приключений. С высокого борта нашего судна виден близкий берег с лениво накатывающей прибойной волной. Огромная табличка на хлипком металлическом заборе, отделяющем порт от пустынного пляжа, предупреждает, что выход к океану запрещен - купаться нельзя. Но широкие ворота рядом с угрожающей надписью гостеприимно распахнуты. После обеда мы с поваром берем полотенца и идем к запретному берегу. С высокой, покатой дюны, намытой из темного вулканического песка, слышно мерное дыхание океана. Он кажется спокойным. Редкие округлые складки на его голубой, зеркальной поверхности подкрадываются к берегу, вытягиваются в длинные гребни и, с еле уловимым свистом, плавно закручиваются в огромные прозрачные локоны. Набегающая волна с мягким хлопком обрушивается на подножие берега, рассыпается, взлетая на откос отдельными пенными языками, замирает и медленно сползает вниз, обнажая дно перед отступившим океаном. Мы, не заметив подвоха, сбегаем с дюны и бросаемся в воду. Но волны влекут за собой. Мы гребем к берегу. Садимся у кромки прибоя, ждем новой волны. Она незаметно появляется, скользя плавником гигантской акулы. Превращается в острый гребень, надвигается на берег стеной. Закручивается, поднимаясь головой кобры. Мы вскакиваем и ныряем в основание готовой обрушиться на нас волны. Мощный поток подхватывает, увлекает, несет в невесомости сопротивляющееся тело, выносит на берег и оставляет лежать на склоне. Опасная игра продолжается. Мы поджидаем волны все дальше и дальше от берега, наглея, пытаемся оседлать и достичь земли на их пенном гребне. Океан, кажущийся ласковым теплым морем, вдруг вздыхает, отступает от берега и замирает. Мы плещемся в спокойной воде. Огромная гряда вздыбленного вала неожиданно нависает над берегом, ее гребень с пугающим свистом быстро закручивается. Мы заворожено смотрим на приближающуюся волну. Она подхватывает, властно вминает в себя и несет, выкручивая и ломая бессильное тело. Пережевав, выбрасывает на самый верх дюны, и в тот момент, когда, обдирая кожу, ты скользишь по жесткой поверхности берега и кажется, что весь пережитый ужас позади, всесильная масса воды начинает обратный ход в океан. Скатываясь по пологому склону дюны, она тащит тебя за собой - неумолимо и мощно. Ты вонзаешь все конечности тела в мокрый, рыхлый песок и, оставляя глубокие борозды, сползаешь в след за водой в бездну. Дикий напор океана слабеет, отпускает тебя, ты лежишь какое-то время, опустошенный и счастливый. Вползаешь по своей борозде наверх, переворачиваешься на спину и видишь бездонное небо. Отряхиваясь и отплевываясь, медленно поднимаешься. Невдалеке стоит повар. Мы идем друг к другу навстречу. Наши плавки оттянуты до земли. В них несколько килограмм черного вулканического песка. Мы осторожно спускаемся к воде, быстро ополаскиваемся и бежим наверх дюны. Шальной девятый вал чуть не унес нашу одежду. Мы одеваемся. Мерное дыхание океана уже не кажется спокойным. Тихий свист набегающих волн заставляет оглядываться. Мы проходим мимо грозной таблички, улыбаемся и соглашаемся с ее текстом - безоговорочно и единогласно.

Застолье



Отрывок из повести “Мост”

Глава 12.
Застолье
……
– Батюшка, почему Вы сразу поверили мне?
– Я давно служу, и видел много болящих в разной степени помрачения ума, безумства и одержания. Вам нужна духовная помощь, но не душевная. Священник помолчал и продолжил:
– О том, что Вы рассказали, я догадываюсь давно и чувствую приближение грозных событий. Об этом много знамений. Но труд пастыря таков, что надо заботиться о требах паствы ежедневно и еженощно, отправлять службу и молиться о «Богохранимей стране нашей, властех и воинстве ея, о граде сем, всяком граде, стране и верою живущих в них, о благорастворении воздухов, о изобилии плодов земных и временах мирных, о плавающих, путешествующих, недугующих, страждущих, плененных и о спасении их, о избавитися нам от всякия скорби, гнева и нужды». Вы сказали, что храм возродится, будет очищен от поругания и духовная жизнь восстановится. Не в этом ли Правда жизни? Даже здесь, за это короткое время, мы пережили великий подъем большого строительства и укрепления этого места и великую горечь от возможного его забвения, трагедию нашей эскадры и смуту революции.
– Батюшка, я хотел поговорить с Вами на эту, волнующую многих, тему. О трагической судьбе порта.
– Хорошо. Приходите вечером после службы, я рад буду продолжить разговор с Вами. Да и переночевать Вам негде. Все устроится, не волнуйтесь, – батюшка улыбнулся и добавил:
– Пойдемте, поищем в дворницкой более подходящий костюм для Вас, а то наши жандармы в раз Вас раскусят. Переодевайтесь, я Вам дам Билет на задание от Морского собора на всякий случай. Он будет вашим пропуском.
Они вышли во двор.
– Мне пора в храм на вечерню. Погуляете у нас – возвращайтесь. Только уж не мозольте глаза караульным у флотского экипажа. Помоги Вам Господи, – батюшка благословил его, и они разошлись.


Улица Мичманская. Порт имп. Александра III

Он перешел Соборную улицу и оказался у длинного флигеля для холостых офицеров на Мичманской. Летом 2015 года этот дом снесут. Бульдозер безжалостно разрушит стены, будет долго давить тяжелыми гусеницами груды кирпичей. Он выпросит у рабочих обломки стены с остатками богатой лепнины, керамическую плитку с пола парадного, кирпичи с чьими-то росписями и датой "1898" – года начала постройки, и все это бережно сложит у себя во дворе. Второй такой флигель сохранит свои стены, и жизнь в нем благополучно продолжится. В одном из этих домов в 1906-м жил с товарищами мичман Граф, весело проводя время после японского плена, в ожидании назначения на корабль.
Collapse )