port-alexandra3 (port_alexandra3) wrote,
port-alexandra3
port_alexandra3

Category:

Мост. Вступление

Никогда не любил фантастику. Реальный мир, мир прошлого, судьбы людей, проживших свои, не выдуманные жизни, история земли, на которой живешь ты сам, история государств и роль отдельной личности в свершившихся событиях - неужели все это можно променять на выдуманный, созданный порой больным воображением, фантастический мир литературных поделок, заполонивших современные книжные полки?
   Конечно, я читал романы Жуля Верна. Его книги, предвосхищая грядущие открытия технического прогресса, уже при жизни автора становились реальностью, рассказывая о стремлении смелых, самоотверженных людей к новым открытиям таинственного и неизведанного, окружающего их мира. О стремлении испытать свои человеческие возможности и возможности новой, только что изобретенной, техники и машин. Но такие приключения не оставят равнодушными никого. А, так поразивший меня в детстве роман Алексея Толстого "Аэлита", был скорее не фантастической книгой, а рассказом о любви.
  Модная тема "попаданцев", эксплуатируемая ныне в литературе и кинематографе, иногда преподносит сюрпризы, "выстреливая" неожиданно точными и яркими образами в замысловатых сюжетах, как например, в фильме "Мы из будущего", где, перенесенные в прошлое современные герои, оказываются один на один со своими глубинными человеческими качествами перед лицом смерти на настоящей, реальной войне, что помогает лучше понять и осознать Великий Подвиг Народа, отбрасывая вычурный пафос и помпезность...
   Никогда не думал, что, занимаясь историей своего города, изучая архивные документы, рассматривая старинные фотографии, проходя каждый день мимо, связанных с этим артефактов, можно так пропитаться тем далеким временем, что фантастический сюжет возможного литературного повествования станет вполне осязаемой реальностью, заживет собственной жизнью, раскрывая и оживляя с каждым шагом героя, все новые и новые страницы сухих архивных документов и замерзших мгновений фотографий.
   В заставке моего блога ЖЖ мост разведен. Это не случайно. Для меня это символ скрытой истории, тайн и событий, связанных с этой частью города. Надеюсь, что когда-нибудь мост будет сведен и неизвестные страницы истории будут раскрыты.
Даже если для это потребуется полюбить фантастику:)


Мост.

Поздно вечером пришло длинное письмо от Александра из Риги. Затянувшийся спор о Царской пристани, в который втягивал его Алекс, отнимал время, отвлекая от главного. Пришлось опять составлять аргументированный ответ, призывая на помощь терпение и дипломатические способности. Он отправил ответ, тоскливо посмотрел на папку "Архив" - большая часть собранных в ней документов   еще не была изучена, а новые фотографии, найденные накануне, ждали своей очереди. Проглядев статистику своего блога, он вздохнул и выключил компьютер. Было за полночь...

–––––––––––––––––––

1

Он любил вставать рано. Гулять по этому странному району, с замершей, по краям разбитого тротуара, жизнью. Между брошенными зданиями офицерских флигелей, морского собрания за чужим забором, по набережной пустынного канала мимо ажурных арок разводного моста, по дорожкам старинного парка. Гулять - пока не проснулись машины, и не заструилась утренняя жизнь, спешащих на работу людей...

Он шел по парку. С моря наползал туман. Стелясь по дорожкам, заполняя пространство между деревьями, туман сползал на дорогу, расплывался по улицам. За его стеной чувствовалось присутствие чего-то важного, неизведанного, как за обложкой старой, потертой книги. Он замедлил шаги. Знакомая аллея с рельефным слоем гладкого мха поверх древней кладки кирпичного тротуара почти утонула в тумане. Уходящие в эту бездну липы, темнели пограничными столбами. Мартовский воздух, с ароматом приближающейся весны, вдруг качнулся. Волна тревожного прелого запаха вдруг разрезала пелену. С ветвей посыпались крупные капли. Что-то невидимое, но осязаемое, цепляя взглядом, прошло стороной. Стал доноситься звук прибоя. Со стороны моста послышалось глухое постукивание. Он остановился. Из тумана навстречу шел человек...

В кривом картузе на голове, широких штанах, заправленных в сапоги и странном приталенном пальто. Человек шарахнулся в сторону, взглянул на него сонными глазами, перекрестился и поспешил дальше. Постукивание приближалось. Такой знакомый по фильмам, звук пролетки по мостовой. Не было сомнений, что, по скрытой туманом дороге, движется конный экипаж. Кто–то переговаривался:

– Куда ворочать, Ваш Благородь?

– Здесь. На Никоновскую. Дом на углу с Макдональдской.

Было слышно по звуку, как невидимая в серой мгле, пролетка свернула и стала приближаться. Он смотрел на проявляющееся в тумане пятно и не верил своим глазам. Появилась голова лошади, потом весь её силуэт, кучер на козлах, вся пролетка медленно проехала мимо, и он разглядел морского офицера на заднем сиденье.

Туман рассеивался. Он прошел между липами к дороге. Вместо асфальта блестел булыжник. Диагональные линии кладки разбегались на обочины к подножию деревьев, соединяясь на перекрестке со знакомой брусчаткой на улице ... бывшей Макдональдской. Он пересек дорогу и пошел за пролеткой. Она остановилась у флигеля с изогнутой липой у входа.

– Держи целковый, братец.

– Премного благодарен, Ваш Благородь.

Офицер тяжело вылез из экипажа, одернул китель и направился к навесу парадного. Вдоль всего флигеля шла ажурная решетка, огибая палисадник, сворачивала к подъезду. Офицер дернул массивную ручку – дверь оказалась заперта, порылся в карманах брюк, потом кителя. Обреченно посмотрел в сторону неба и рухнул на скамейку у входа. Кортик глухо лязгнул о прутья ограды.

Офицер поправил его, встал и пошел через палисадник к крайнему окну. Перекрестившись, начал бережно, костяшками пальцев, постукивать по стеклу. Наконец, занавеска дернулась, офицер улыбнулся, и как-то глупо поднял руки вверх. Поплелся к подъезду и, дождавшись звука проворачиваемого ключа, встал по стойке "Смирно". Дверь отворилась, офицер сделал шаг к дому.

– Маша!...

Раздался звук звонкой пощечины.

– Мы играли у Штольца в «Кронштадской»! ….. Ма-а-ш-а! Я отыгрался!

Дверь закрылась. В крайнем окне зажегся свет.

–––––––––––––––––––

2

Он стоял, прижавшись к  влажному стволу молодой липы, сердце бешено стучало. «Как такое возможно!? Что происходит!?». На лицо с ветки упала холодная капля. Он огляделся вокруг. Улица, парк, дорога, офицерские флигели – все оставалось на своем месте, но … деревья стали ниже, ровные линии обочин и витых оград вытянулись вдоль фасадов зданий. Мокрая брусчатая мостовая блестела, расходясь в разные стороны. Внезапное преображение словно омолодило действительность, сделав похожей ее на старинную фотографию улицы Мичманской, проходившей рядом…

Почти два года назад он переехал в эту обособленную часть города из шумного и тесного микрорайона. Он видел эти дома и раньше в своей жизни, ходил по этим улицам, проезжал на машине по пустынным кварталам. Заросшие аллеи всегда притягивали своей загадочной тишиной. В теплые, погожие дни он часто гулял по тенистым дорожкам парка, зная лишь, что все это было давным-давно: жизнь ушедшей эпохи, как следы на песке, смытые набежавшей волной – призрачные, почти исчезнувшие. Увядание архитектуры, так гармонично слившейся с природой в этом историческом заповеднике грусти и забвения, хотелось принимать, не вдаваясь в подробности, как некую неизбежность, печальный конец красивой сказки под вечерний набат церковного колокола. Покидая эти улицы на месяцы, а, иногда, и годы, он возвращался сюда снова и снова. Время и, не сдерживаемая никем природа, неумолимо заполняли собой трещины стен, обживались на крышах, заглядывали в заколоченные окна офицерских     флигелей; так неотвратимая старость пожирает лицо и тело некогда молодого, полного жизни и планов, человека. Но ровные линии проспектов, кирпичные тротуары, все это, заросшее и побитое, продолжало кричать о своей нерастраченной молодости, задоре и грандиозных планах, не сдаваясь времени и забвению. Все прежние увлечения и привычки после переезда сюда разом исчезли. Утренние прогулки в этом загадочном месте стали частью его жизни. Военный порт и старая крепость манили своими тайнами и секретами. Как побитая штормом сосна сочится смолою, эти здания своими немыми окнами пытались рассказать свою историю. Он вслушивался в этот неразборчивый шепот, трогал руками теплые камни, сидел в архивах, листал тяжелые страницы старых газет, пытаясь понять и представить ту далекую жизнь, но она сама пришла и нашла его.

Улица Мичманская.

Продолжение следует.
Названия улиц.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments