Авария на подводной лодке "Пескарь". Либава 1913 год

В январском номере газеты "Голос Либавы" за 1914 год опубликован  ряд статей-репортажей о заседаниях военно-морского суда в порту императора Александра III. Суд состоялся через полгода после аварии, случившейся на буксируемой за транспортом "Хабаровск" подводной лодке "Пескарь", в результате которой погибли командир лодки капитан 2-го ранга Вурм и вахтенный помощник, слушатель Курсов Подводного плавания старший лейтенант Мезинов.

Это рассказ о людях, о событиях, в той или иной мере связанных с Либавой, с нашим городом, с нашей историей. О профессионализме, честности, доблести, находчивости и героизме.

Один из героев событий подносил в Цусимском сражении белую простынь, чтобы поднять её на мачте для сдачи японскому флоту. Другой стал помощником министра военного флота возродившейся Польши. Простые матросы совершали подвиг. Обыкновенный рассказ о жизни. Во всех её проявлениях.

 Дополним газетные статьи фотографиями и  отрывком из книги В. А. Меркушова  «Записки подводника», в котором известный подводник описывает упомянутые события.  

Подводная лодка "Пескарь" в канале Порта имп. Александра III. 1906 год

В.А. Меркушов 

Записки подводника 1905–1915

«Страшное пробуждение»

«В середине июля 1913 года, окончив расчеты с берегом, дивизион подводных лодок приготовился к походу в Ревель.

Слушатели Учебного отряда, назначенные на лодки для несения вахтенной службы, уже привезли чемоданы и с нетерпением ждали, когда смогут проявить свою деятельность и распорядительность.

На стоявшем поблизости транспорте «Хабаровск» пробили четыре склянки (шесть часов вечера), вслед за тем раздались трель боцманской дудки и громкий голос вахтенного: «Команде обедать!»

В кубриках загремели опускаемые с потолка столы, у дверей камбуза выстроилась длинная очередь матросов с баками в руках, в кают-компании собрались офицеры и стали по своим местам. Начальник дивизиона, он же командир, транспорта, вошел в кают-компанию; все сели за стол, вестовые начали обносить блюда.

Потом офицеры разбились на группы: одни продолжали начатые за столом разговоры, другие стали играть в шахматы, домино, трик-трак, третьи развернули газеты и книги.

Маленький, толстенький, четырехугольный с короткой шеей капитан 2 ранга Вурм, командир «Пескаря» переходил с места на место, вставляя свои замечания и давая советы играющим.

– Пошел Кока! Не приставай!.. Занялся бы чем-нибудь!

– Что ходишь как неприкаянный! – неслось со всех сторон.

Вурм обиделся, заложил руки за спину и начал мрачно ходить из угла в угол, отбрасывая стоявшие на дороге стулья. Наконец кто-то сжалился.

– Кока, покажи, как капитан океанского парохода собирается на берег.

– Ну вот! Сколько раз показывал! Надоело!

Исполнив в сотый раз пантомиму, Вурм ушел в каюту переодеться. Кают-компания понемногу опустела.

Около девяти часов вечера на «Хабаровске» раздался авральный звонок. Начальник дивизиона поднялся на мостик. [131]

– На лодках!

– Есть!

– Уходите скорее, не мешайте мне сниматься!

«Пескарь», «Стерлядь» и «Белуга» отдали швартовы и ушли вперед. «Хабаровск» вытянулся на середину бассейна Порта Императора Александра III, подводные лодки подошли к корме.

– Принимайте двенадцатидюймовые дизеля! – насмешливо крикнул боцман, стравливая толстый трос с петлей на конце прямо на палубу «Белуги», где его подхватили и надели на специальный буксирный крюк; то же проделали и остальные подводные лодки. (Дизеля постоянно ломались, потому дальние переходы обычно делались на буксире.)

«Хабаровск» дал малый ход.

––– • –––

Пройдя плавучий маяк, транспорт увеличил число оборотов машин и лег на север. Темная ночь спустилась над отрядом. Небо и море слились в одно целое, и только темная черточка на горизонте указывала на границу между ними…

Сонная зыбь чуть покачивала лодки и с нежным журчанием лизала их борта. Силуэт «Хабаровска» с ярко горящим на корме гакобортным огнем виднелся впереди; слева сверкали отличительные огни «Белуги» и «Стерляди», шедших на одном буксире.

Подводная лодка "Белуга" (однотипная ПЛ "Пескарь") в канале Порта имп. Александра III. 1907 год

Носовой люк и все остальные забортные отверстия на лодках были наглухо задраены, открытым оставался только один люк в рубке, через который поддерживалось сообщение с внутренними помещениями и шел приток свежего воздуха.

– Ну, я пойду спать. Если что случится, дайте знать, – сказал Вурм, спускаясь в рубку.

Осторожно шагая через матросов, спавших, не раздеваясь, прямо на палубе, командир пробрался на своё место около минного аппарата и тоже растянулся на палубе, подложив под голову подушку (на «Пескаре» не было ни диванов, ни рундуков, и всем приходилось спать прямо на палубе). [132]

– О-хо-хо, – вздыхал Кока, ворочаясь на жестком ложе, невольно толкая спящего рядом боцмана. – Кажется, переход будет спокойным. Море тихо. Ветра почти нет. Благодать! В Ревеле пойдем на Горку, посмотрим, что там нового…

С этими мыслями он незаметно заснул.

После полуночи командира вызвали наверх.

– Что такое?

– Нос что-то стал больше зарываться в воду, – доложил вахтенный начальник.

– Вы находите?

– Так точно!

– А ветер и волна не увеличились?

– Нет.

– Быть может, «Хабаровск» увеличил ход?

– Ход тот же.

– Ну что же, наполним кормовую цистерну, тогда нос приподнимется.

– Наполнить кормовую дифферентную!

– Есть!

– Ну, вот и отлично! Теперь будет хорошо.

Командир спустился вниз. Прошло ещё часа два.

– Вашескородие! Вашескородие! Вас просят наверх!

– Что такое?

– Наверх просят!

Протирая глаза, Вурм снова появился на палубе.

– Опять нос что-то стал ниже. Раньше зыбь не доходила до палубы, а теперь форштевень зарывается все больше и больше…

Кока нахмурился.

– Надо посмотреть, в чем дело…

Матрос надел лампочку себе на грудь, две другие на длинных палках взял в руки и начал махать ими над головой. На корме транспорта ответили тем же.

– Передай: «Стоп машина!»

На каждую букву, делаемую на «Пескаре», с «Хабаровска» отвечали помахиванием двух лампочек, внизу третьей, горевшей на груди сигнальщика, – «Понял, понял»…

Лампочки потухли. Делавший семафор матрос пошел докладывать на мостик, после чего спустился в лодку. «Хабаровск» застопорил машины. Буксир повис…

В этот момент «Пескарь» вдруг клюнул носом и ушел под воду. Командира и вахтенного начальника смыло за борт, рулевой бросил штурвал и полез на опускавшийся под ним перископ.

Потоки воды хлынули в открытый люк. Все вскочили. Сна как не бывало. Старая команда, однако, не растерялась и быстро захлопнула крышку.

Глубометр показывал 15 футов. Все буквально приросли к своему месту и молча смотрели на стрелку. Она дрогнула и пошла наверх. Послышался шум воды, стекавшей с палубы подводной лодки.

Открыли люк. Рулевой спустился с перископа. Ни командира, ни вахтенного начальника не было. На крики никто не отзывался. Немедленно передали на «Хабаровск» о случившемся. Там – полное недоумение. Спустили шлюпку. Так как других офицеров подводного плавания не было, то флагманский механик временно вступил в командование и начал осмотр подводной лодки.

Шаг за шагом выяснилось, что в главной цистерне, расположенной ближе к носу, набралось порядочно воды. Оказалось, что её вентиляционный клапан не был закрыт до места, а так как выходное отверстие трубы находилось очень низко над поверхностью, то во время хода вода понемногу захлестывала и стекала в главную цистерну емкостью десять тонн. Нос садился все ниже и ниже, что не укрылось от вахтенного начальника, своевременно докладывавшего об этом командиру.

В первый же раз, как его вызвали наверх, командиру надо было внимательно осмотреть все цистерны, и тогда картина стала бы ясна.

К несчастью, Вурм вступил в командование только осенью прошлого года и не успел приобрести достаточной практики, потому вместо выяснения причины погружения носовой части приказал наполнить кормовую дифферентную цистерну, что было только паллиативом и не меняло дела. После этого вода продолжала стекать в главную цистерну ещё в течение двух часов, и в конце концов её набралось около пяти тонн. Когда «Хабаровск» резко застопорил машины, находившаяся в главной цистерне вода бросилась по инерции в нос. «Пескарь» зарылся в воду, палуба его [134] приняла наклонное положение, а так как лодка ещё сохраняла ход, то, действуя как горизонтальные рули, увлекла её на пятнадцать футов ниже поверхности.

Так как команда не растерялась и люк в рубке был немедленно задраен, у «Пескаря» было ещё достаточно плавучести, и лодка всплыла сама собой.

Воду из главной цистерны откачали, её вентиляционный клапан закрыли до места, и дивизион благополучно пришел в Ревель. Через месяц труп вахтенного начальника всплыл вблизи Виндавы, тело же командира так и не было найдено…

Море безжалостно и никогда не прощает ошибок, особенно на подводных лодках, где всякое лыко в строку».

Примечания:

В авторском оглавлении стоит под № 30. Под названием «Случай на «Пескаре» опубликован в парижском журнале «Часовой», № 94–94, 1933, с. 14–16, по тексту которого печатается.

Описанная В.А. Меркушовым авария подводной лодки «Пескарь» произошла 13 июля 1913 г. при следовании из Либавы в Ревель близ маяка Бакгофен (ныне – Ужава). Интересно, что в феврале 1906 г. аварию на «Пескаре» предупредил В.А. Меркушов: проходя мимо лодки, ошвартованной у борта «Хабаровска», он заметил большой дифферент на корму. Оказалось, что через незакрытые по недосмотру клапаны в машинный трюм поступала вода, и только сообщение В.А. Меркушова предотвратило серьезные последствия. Начальник Учебного отряда подводного плавания контр-адмирал Щенснович специальным приказом поблагодарил мичмана Меркушова «за наблюдательность, благодаря которой «Пескарь» был спасен от потопления».

С. 130. Вурм Николай Васильевич (1876–1913). Окончил Морской корпус (1897) и Минный офицерский класс (1902). Участник похода в Китай 1900–1901 гг. и русско-японской войны (в Цусимском сражении находился на миноносце «Буйный», погибшем 15 мая 1905 г.). Офицер подводного плавания (1909). Командир подводной лодки «Пескарь» с 25 октября 1912 г.

С. 133. …вахтенного начальника смыло за борт… – Вахтенным начальником автор называет помощника командира, которым на «Пескаре» был инженер-механик старший лейтенант Григорий Николаевич Мезинов (1878–1913). Окончил Морское инженерное училище Императора Николая I (1904), участник русско-японской войны. Капитан корпуса инженера-механиков (1912), инженер-механик старший лейтенант по упразднении корпуса (1913).

С. 133. …команда не растерялась и быстро захлопнула крышку. – Затопление лодки предотвратил машинный унтер-офицер Леонтьев, который, не растерявшись и преодолев поток воды, сумел закрыть рубочный люк.


Газета «Голос Либавы». 6 янавря 1914 года

Дело о гибели двух офицеров с подводной лодки «Пескарь» 

«Вчера в 12 часов дня в помещении военно-морского суда Порта имп. Александра III началось слушание дела о гибели в ночь на 13-е июля 1913 года, с подводной лодки «Пескарь», следовавшей на буксире транспорта «Хабаровск» капитана 2-го ранга Вурма и инженер-механика старшего лейтенанта Мезинова.

Состав суда мы уже сообщали.

Защищает причастного к делу командира транспорта "Хабаровск" капитана 2-го ранга Клочковского адвокат доктор Гейман.

По соблюдении обычных формальностей, председатель суда генерал-лейтенант Алабушев излагает сущность настоящего дела так, как оно представляется по данным следственной комиссии, а именно: в 9 часов вечера 12 июля 1913 года транспорт «Хабаровск» вышел из Либавы, направляясь в Ревель и имея на буксире две подводные лодки «Пескарь» и «Стерлядь». «Пескарь» следовал непосредственно за «Хабаровском» на буксире длиной около 80 сажен (146 м), а за «Пескарем» следовала «Стерлядь» на буксире длиной 50 сажен (91 м). Перед выходом в море лодки были надлежащим образом осмотрены, и находились в полной исправности.

Подводная лодка "Стерлядь". Либава 1910 год

Начальником дивизиона (он же командир транспорта «Хабаровск») было организовано правильное наблюдение за буксирными концами и лодкам даны были указания о сигналах, коими они могли дать знать транспорт о необходимости уменьшить ход, так же им неоднократно проверялась правильность службы и осматривалось состояние лодок, шедших на буксире, причем ничего ненормального в состоянии лодок не замечалось. На подводной лодке «Пескарь» по принятии буксиров, до 11 часов вечера стоял наверху командир, после чего он ушел вниз, оставив наверху рулевого унтер-офицера 2-ой статьи Кузьмина и фельдшера 1-ой ст. Круглаго, приказав последнему следить когда пройдут траверз маяка Бакгофен и чтобы правили в кильватер «Хабаровску».

Около 12 часов ночи командир вновь поднялся наверх, осмотрелся и ушел вниз, приказав в 2 часа ночи разбудить на вахту старшего лейтенанта Мезинова. Лодка в это время шла хорошо, и ничего ненормального не было в её ходе замечено. В 1 час ночи на руль стал рулевой унтер-офицер Тюньков.

В 2 часа ночи вышел наверх инженер-механик ст. л-т Мезинов, отправив фельдшера Круглаго спать. Около 2 часов 20 минут рулевой Тюньков впервые заметил, что нос лодки начинает зарываться, о чем доложил ст. лейтенанту Мезинову, который сказал что он также замечает ныряние лодки, но не понимает, отчего это происходит.

Через некоторое время рулевой унтер-офицер Тюньков разбудил боцмана Овчинникова и сказал ему, чтобы он посмотрел, не переложились ли горизонтальные рули. Овчинников их проверил, и они оказались на борте – в положение «На всплытие», – обычное их положение при надводных переходах.

Убедившись в этом, рулевой боцманмат Овичинников поднялся наверх и, увидев, что лодка сильно зарывается, спустился вниз и разбудил командира, доложив ему об этом, причем высказал свое предположение, что вероятно «Хабаровск» прибавил ход; это было в 2 часа 55 мин. утра.

Капитан 2-го ранга Вурм поднялся наверх и из рубки приказал наполнить водой кормовую дифферентную цистерну, осмотреть – нет ли воды в носовой дифферентной цистерне и сделать семафор на «Хабаровск»: «прошу застопорить машину».

Овчинников передал этот семафор в 2 часа 57 мин.; в 3 часа ночи, получив этот семафор, вахтенный начальник транспорта «Хабаровск», поручик Болдырев остановил машины и послал доложить об этом командиру, спустившемуся за 10 минут до этого вниз. Одновременно с этим поручик Болдырев приказал спросить на лодку: «что случилось».

Командир «Пескаря» капитан 2-го ранга Вурм, выйдя наверх и осмотревшись, спросил, сколько воды в кормовой цистерне и, узнав, что она наполнилась до половины, приказал остановить её дальнейшее наполнение. С уменьшением хода, лодка стала сильно уходить носом; с «Хабаровска» успели передать семафор «что случилось», но когда с лодки стали отвечать, лодка вдруг получила сильный дифферент на нос и зарылась в воду.

Стоявший на носу боцман Овчинников был переброшен на корму, где удержался за флагшток; рулевой унтер-офицер Тюньков в первый момент схватил за плечо капитана 2-го ранга Вурм и помогал ему держаться, но, когда лодка ушла еще глубже, и вода накрыла его, он выпустил командира, который держался за поручни, и, прикрыв крышку рубки, вскочил на неё и полез от наступавшей воды на перископ.

Зарываясь все глубже и глубже, лодка ушла на такую глубину, что отличительные огни, установленные на перископе, ушли в воду. Вода хлынула через открытый люк рубки внутрь лодки.

Сверхсрочный электрик унтер-офицер 1-й статьи Климов криком «погибаем» разбудил команду, которая бросилась к люку с криками «задрайте люк».

Первым бросился к выходу рулевой унтер-офицер Кузьмин, сброшенный обратно водой; вторым пытался выскочить фельдшер Круглый, отстранённый сверхсрочнослужащим машинным унтер-офицером 1-й статьи Леоновым, который, вскочив в рубку, на командирскую площадку, схватил левой рукой маховик перископа и, несмотря на лившуюся воду, нагнув голову, поймал правой рукой задрайку от люка рубки и повис на ней. Когда попадание воды уменьшилось, то Леонов задраил крышу рубки, передав вниз, чтобы пустили главную помпу из трюма.

Когда дифферент стал выравниваться и появилось опасение подмочить электромотор, электрики перегнали команду в нос. По закрытии люка рубки и прекращении попадания воды внутрь лодки, команда успокоилась и быстро пустила помпы. Услышав стук в крышку люка рубки и, убедившись через иллюминатор, что лодка над водой, Леонов отдраил люк и спустился вниз. Оставшиеся на палубе боцман Овчинников и рулевой унтер-офицер Тюньков, убедившись, что командира и старшего лейтенанта Мезинова смыло во время погружения лодки, стали кричать на «Хабаровск», что командира и его помощника смыло; падения в воду капитана 2-го ранга Вурма оба этих чина не видели. Ст. л–т Мезинова боцман Овчинников видел плывущим около лодки, но не мог оказать ему помощи, так как сам в это время едва держался руками под напором воды за кормовой флагшток.

Как только на «Хабаровске» увидели, что лодка зарылась, немедленно же был дан авральный звонок и стали бить пожарную тревогу, чтобы как можно скорее собрать команду.

По определению судового штурмана транспорта, место происшествия – в 6-8 милях на 28 гр. От маяка «Бакгофен».

Без всякого промедления времени с транспорта была спущена четверка, отвалившая к потерпевшей аварию подводной лодке со старшим боцманом Кургановым; тот час же, вслед за этим была спущена шестерка, и послана с боцманом Дубковым на поиски смытых офицеров.

В 3 часа 8 минут тоже приказание было отдано и подводной лодке «Стерлядь», командир которой, как только заметил зарывание «Пескаря», приказал отдавать буксир, что и было выполнено весьма быстро.

В 3 часа 15 минут после того, как были подтянуты буксирные концы «Пескаря», начальник дивизиона приказал спустится на лодку минно-машинному кондуктору Сидоренко, хорошо знакомому с лодками этого типа, и осмотреть цистерны, начиная с главной. Прибыв на лодку и заметив, что она села глубже нормы на фут (30 см), Сидоренко приказал продуть среднюю и вспомогательную цистерны, но воды в них не оказалось; затем Сидоренко приступил к продуванию главной цистерны, в которой вода оказалась; продувание главной цистерны заняло около 4 минут. Продув цистерны, Сидоренко, дав в низ давление, убедился в их исправности.

В 4 часа 10 минут утра «Хабаровск» повернул на обратный курс и пошел на поиски упавших в воду офицеров; этим же продолжала заниматься лодка «Стерлядь» и шестерка с «Хабаровска».

В 5 часов 25 минут на лодку «Пескарь» отправился назначенный временно командующим ей инженер-механик старший лейтенант Даниленко, который, осмотрев лодку, доложил начальнику дивизиона об её полной исправности. Поиски продолжались безрезультатно до 11 часов утра; о том, что поиски производились действительно вблизи места гибели офицеров, можно судить по тому, что в 6 часов 56 минут транспорт «Хабаровск» прошел мимо смытой с «Пескаря» сходни.

Кончив поиски, транспорт, имея на буксире лодку «Пескарь» и подводная лодка «Стерлядь» под своим мотором, пошли в Виндаву.

Рассмотрев вышеизложенные факты и обстоятельства, комиссия пришла к следующим выводам:

1) Причиной гибели капитана 2-го ранга Вурм и инженер-механика старшего лейтенанта Мезинова явилось внезапное зарывание лодки под воду.

2) Причиной зарывания лодки было попадание воды в главную цистерну, где скопилось около семи тон свободной воды, присутствие которой вызвало увеличение осадки лодки, уменьшение действующей грузовой, а, следовательно, и уменьшение продольной остойчивости лодки. Пока лодка находилась на ходу, её равновесие в продольной плоскости поддерживалось реакцией горизонтальных рулей, поставленных на всплытие до отказа, и натяжением буксира, поддерживающего нос. Как только ход был уменьшен, влияние реакций рулей ослабло, дифферент стал переходить на нос, чему способствовало и провисание буксирного конца. Свободная вода в главной цистерне бросилась в нос, увеличивая кренящий момент, и лодка зарылась, но, имея достаточную положительную плавучесть (около 9 тон), потеряв окончательно ход, всплыла.

3)  Причина попадания воды в главную цистерну не могла быть установлена настоящим расследованием, но пути для её попадания могут быть следующими:

а) Через кингстоны главной цистерны, в случае их неполного закрытия, из-за попадания под кингстон постороннего тела

б) Через главную магистраль, причем вода могла поступить из-за борта через открытый отливной клапан у главной помпы, или через главный забортный клапан

в) Через клапан главной заборной вентиляции, в случае неполного закрытия.

Первый путь представляется маловероятным, так как при последнем продувании цистерна продувалась, а не откачивалась; поэтому трудно предположить, чтобы под клапаном кингстона могло что-нибудь могло.

Второй путь очень затруднен, так как на пути надо оставить открытыми – при открытом отливном клапане – три клапана, а при открытом отливном заборном клапане, также три клапана.

По показанию команды лодки, клапана эти были осмотрены перед походом, и оставление всех их открытыми представляется совершенно невероятным.

Третий путь через главную вентиляцию представляется наиболее вероятным, так как он прикрывается всего одним клапаном, в закрытии которого, из опроса команды, комиссия не получила уверенности. А расположение этого клапана в носовой части лодки, близ ватерлинии дает возможность предполагать, что на ходу в него легко могла попасть вода, которая постепенно набиралась в цистерну и достигла около 2 часов ночи опасной величины.

Модель бензин-электрической, торпедной, подводной лодки "Пескарь" с показом внутренних помещений (1905)

Комиссия не нашла никаких оснований для предположений о злонамеренном наполнении цистерны, так как для этого требуется согласие всей команды, которая при этом подвергается одинаковому с офицерами риску.

Комиссия считает своим долгом удостоверить, что все необходимые и возможные меры для спасения офицеров были приняты на транспорте «Хабаровск» своевременно, а организация службы и буксирование лодок во время всего перехода были поставлены образцово, равно и как действия всех чинов транспорта были безупречны.

Комиссия считает также своим долгом отметить поведение и действия сверхсрочнослужащего машинного унтер-офицера Леонова, не потерявшего на лодке, в опасную для неё минуту, присутствия духа, задраившего, несмотря на бившую каскадом через люк воду, крышку люка рубки и тем спасшего лодку «Пескарь» от неминуемой гибели.

После зачитывания этого доклада в зал заседания приглашаются свидетели и эксперт, и производится поверка их личностей. Всего вызывалось 25 свидетелей: 20 нижних чинов и 5 офицеров. В качестве эксперта вызывался командир подводной лодки «Акула» капитан 2-го ранга Власьев.

После привода свидетелей к присяге, начинается их допрос. Главным образом и суд и стороны стараются уяснить способ проникновения воды в носовую цистерну. Наиболее вероятное предположение, что вентиляционный клапан был открыт, не нашло подтверждения ни в одном показании. Но зато показаниями свидетелей с очевидностью выяснились другие дефекты нашего подводного плавания. Так, например, офицеры, прикомандированные к подводному плаванию для ознакомления с подводным делом, но еще совершенно с ним незнакомые, назначаются на ответственные должности помощников командира и им поручаются самостоятельные вахты.

И так было, между прочим, и с покойным ст. л-м Мезиновым. Он на подводной лодке «Пескарь» являлся лишь совершенно случайным пассажиром, а между тем, фигурировал в роли помощника командира, а ответ его рулевому Тюнькову наглядно свидетельствует о его некомпетентности в деле подводного плавания. Но верхом совершенства является показание фельдшера Круглаго, прочитанное на суде в виду неявки этого свидетеля. Этот фельдшер показывает, что он только 11 июля увидел подводную лодку, немного ознакомился с её конструкцией, а в злополучную ночь на 13-ое число он уже держал на лодке «Пескарь» вахту рулевого. Это ли не рекорд быстроты обучения, да еще в таком ответственном деле, как подводное плавание!

В общем, показания свидетелей по существу дела, кроме указанных курьёзов, не внесли ничего нового».


Газета «Голос Либавы». 8 января 1914 года

Дело о гибели двух офицеров с подводной лодки «Пескарь»

Вчерашнее заседание началось с объяснений причастного к делу капитана 2-го ранга Клочковского. Объяснения эти сводились лишь к повторению фактов, сопровождавших этот печальный случай.

Капитан Клочковский держится в высшей степени спокойно и с большим достоинством. Сознание своей полнейшей непричастности к этому делу так и сквозит в прямоте и обстоятельности его ответов; ни одного, хотя бы малейшего, виляния, ни одного подозрительного запамятывания нельзя уловить в его словах.

Говорить так, как говорил капитан Клочковский, может лишь человек сознающий, что он добросовестно выполнил свой долг.

Нового в дело эти объяснения не внесли, да, по правде говоря, и не могли ничего внести. Ведь вся тайна аварии крылась на «Пескаре», а «Хабаровск» в лице его командира капитана Клочковского являлся лишь пассивным наблюдателем события, и активное его участие выразилось лишь в поисках погибших офицеров.

В. Е. Клочковский в форме морского офицера Польши. Фото 20-гг

После выслушания объяснений Клочковского суд переходит к передопросу и очной ставке некоторых свидетелей.

Главным образом и суд и стороны старались выяснить, каким образом вода могла проникнуть в носовую цистерну. Растерянное состояние минного машиниста унтер-офицера Прокофьева, заведовавшего наблюдением за вентиляционными клапанами, его уклончивые показания, по-видимому, оставляют у судей впечатление, что по недосмотру или забывчивости, но вентиляционный клапан был открыт.

Этому впечатлению способствует еще и показание машинного унтер-офицера Леонова, который утверждал, что в цистернах давление не держалось, что могло было быть лишь только при открытом клапане.

По окончании передопроса свидетелей суд выслушивает показания эксперта капитана 2-го ранга Власьева, который категорически утверждает, что единственно возможным путем проникновения воды в цистерну является вентиляционный клапан. Во всех остальных случаях для проникновения воды через кингстоны, магистраль и отливные отверстия помпы требуется целая система забывчивости – необходимо забыть закрыть три или даже четыре клапана, что совершенно невероятно. При вентиляционном клапане этой сложности нет, и потому он и является не только вероятным путем проникновения воды, но почти и достоверным. Наполнение главной цистерны лишь наполовину, по словам эксперта, особенно способствовало нырянию лодки, так как свободное её переливание из одного конца в другой временами позволяло скапливаться ей в носовой части большому количеству воды.

Большой ошибкой со стороны покойного командира лодки «Пескарь» эксперт считает и внезапную остановку движения. На ходу реакция горизонтальных рулей и действие буксира проявлялись активнее и поддерживали нос лодки. С остановкой же хода провисший буксир отяжелил нос лодки, горизонтальные рули перестали действовать, а вся масса воды главной цистерны вследствие инерции бросилась в носовую часть. Все эти обстоятельства и привели к глубоким ныряниям лодки.

Попутно с экспертизой выясняется новое обстоятельство, что в ночь аварии Прокофьев нес двойную вахту за себя и за Зуборева, который собственно и должен был наблюдать за вентиляционным клапаном.

Этим заканчивается судебное следствие, и суд переходит к прениям сторон. Слово предоставляется члену суда обвинителю капитану 1-го ранга Лазореву.

Капитан Лазорев большую часть своей речи посвятил изложению фактической стороны события, хорошо известной уже из акта следственной комиссии. Переходя к выяснению причин, повлекших за собой катастрофу, а также лиц, виновных в ней, обвинитель приходит к заключению, что причиной аварии является открытый вентиляционный клапан, а также и приказание покойного командира лодки "Пескарь" Вурма застопорить машину "Хабаровска". Что же касается до действий капитана 2-го ранга Клочковского, то обвинитель находит, что он в точности исполнил все свои обязанности, как в смысле наблюдения за безопасностью лодок, так и в смысле мер принятых к спасению погибавших.

Защитник капитана Клочковского произносит сильную и красивую речь, в которой очень рельефно выдвигает инструкторские, командирские и начальнические достоинства своего подзащитного, который сумел воспитать таких героев, какими проявили себя в данном деле Леонов и Климов, буквально спасшие всю команду своей находчивостью. Присутствующие замечают, что доктор Гейман использует в своей пламенной речи фрагменты из других не менее удачных выступлений, отличавшихся многословием и повторами.

Около двух часов суд удалился для постановления резолюции.

В 5 часов 4 минуты вечера было объявлено определение суда, которым капитан 2 ранга Клочковский по обвинениям за непринятие мер к спасению офицеров, смытых с буксируемой им подводной лодки "Пескарь" и недостаток надзора за подчиненными, признан оправданным. Об обнаруженных же на суде обстоятельствах, могущих возбудить ответственность минного машинного унтер-офицера Прокофьева, составит особое постановление.

К. В. Люби

Подводная лодка "Белуга" (однотипная ПЛ "Пескарь") в Порте имп. Александра III. 1913 год

Материалы по теме:

Учебный отряд подводного плавания в порту имп. Александра III

Сообщение о подводных лодках. Газета «Вестник Либавы» 1906 год

Мысли о сдаче. Риторика прокурора (О службе капитана 2-го ранга Вурма во время Русско-японской войны. Цусимское сражение, миноносец «Бедовый»)

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.