port_alexandra3

Category:

Кирилл Бобров - "Есть только миг..." Часть 1

Кирилл Бобров, 86 лет, с 1966 по 2016 гг. журналист лиепайской городской газеты Коммунист/(c 1990 года) Kurzemes Vārds.

______

Кирилл любит вести дневники. Где-то под рукой у него всегда маленький потертый блокнотик. Однажды, между строчками об осенней погоде и впечатлениями о прочитанной книге, я увидел запись и о себе — «завтра Глеб улетает...».

Кирилл — подвижник. Много лет издает, в основном на свои личные средства, литературный альманах «Анфилада». В восемнадцати увидевших свет номерах собраны тексты лиепайский авторов — литературные, исторические, биографические. Среди них уникальные живые свидетельства о разных этапах истории Лиепаи. Тираж издания не велик — от 250 экземпляров  вначале до 150 последних, и каждый выпуск каждый год — под вопросом. Но Кирилл находит время, находит возможности. Не думает о том, что будет, а делает то, что должен...

Кирилл мой наставник, близкий друг и единомышленник.  Мы часто встречаемся, и дуэт наш, по возрасту, по отношению к техническому прогрессу и развитию массмедиа, похож скорее на небезызвестную пару «исследователей-путешественников» с Первого канала, где я, в отличие от мудрого, спокойного «Познера», выступаю в роли спешащего жить «баламута Ивана»).

Кто-то считает Кирилла «академистом-занудой» (некоторые неудовлетворенные его рецензиями начинающие литераторы и поэты даже называют его «сухарём»). Кто-то спешит услышать его авторитетное мнение по актуальным коммунально-бытовым вопросам. Кто-то обращается за помощью. И всегда её получает.

Кирилл тонкий интеллектуал. Это знают все. Но за маской некоторого высокомерия с искрами ироничного снобизма, как и положено интеллектуалу, скрывается человек-океан, полный тайн и загадок, ранимый и в чем-то наивный. 

В 2009 году Кирилл издал, а правильнее будет сказать — поделился с читателями, наверное, самым сокровенным, что есть у человека думающего и пишущего — личными дневниками. Шаг однозначно рискованный, ибо другие «думающие и внимательно читающие» могут найти в этих записях много скрытого и недоговоренного, что на ряду с предельно откровенными строками может вызвать вполне уместные вопросы. Которые, впрочем, я недавно и задал ему. Но об этом потом. 

Ценность дневниковых записей Кирилла Боброва неизмерима. Они охватывают огромный период: июнь 1951 ноябрь 2008. Глазами входящего в жизнь человека, иногда критически, иногда иронично относящегося к советской действительности, можно проследить за разными аспектами жизни в СССР. Перестройка, переименования республик, смена эпох и мировоззрений — все нашло отклик, оценку и острый взгляд Кирилла.

Так как тираж книги «Только миг» всего 150 экземпляров, и распространялись они исключительно по «своим», я решил публиковать их здесь в виде лонгридов — частями, на сколько позволит формат блога. Надеюсь, вам будет интересно и вы найдете возможность оставить комментарий Кириллу. Ему будет приятно). Спасибо!

                                                                                                                    Глеб Юдин


Авторское вступление

Авторы дневников при жизни публикуют их очень редко, неохотно. Чаще, вероятно, из нежелания показывать глубоко личное. Да и перспективы времени для безошибочного отбора материала и его переоценок бывает недостаточно. 

И дневник дневнику тоже всегда рознь. Если он выливается в некий блокнот писателя или журналиста, то в нем будет притягивать совсем другое. Как в нашем случае, когда основное внимание уделено общественному движению, выражению сути поколения, отношению к тем или иным событиям и их оценкам. Поэтому и хочется, чтобы читатель не столько искал в книге литературные достоинства, сколько пометы времени, пусть быстротечного, но менявшего людей и всюду оставлявшего свои засечки. Хочется сослаться на высказывание одного читателя, ознакомившегося с черновым вариантом этих записей. Он сказал, что самое важное здесь – даты. В этом высказывании есть, вероятно, некоторое преувеличение, но без дат потеряют смысл выраженные взгляды и мысли, они окажутся просто путаными. Читатель, надо полагать, действительно вспомнит, что он делал в дни тех или иных событий, задумается, каковы же были его собственные оценки, близки ли ему мысли другого современника. Не надо исключать еще одну тонкость: ведь и простые повседневные заметки могут быть некоей пробой пера для более серьезных начал, впитывать в себя и приметы других жанров. А еще в солидном возрасте не надо забывать и о подведении кое-каких самоитогов. Так что – да здравствуют извлечения из дневников, газет, писем и других документов! Они помогают сконцентрироваться, пусть даже и с опозданием, но кое в чем утвердиться. А еще автору приятно останавливаться на парадоксах, их вокруг нас хоть отбавляй.

                                                                                                                       Кирилл Бобров


Только миг


Часть 1. 1950-1961

Есть только миг 

между прошлым и будущим –

именно он называется жизнь.

(Из песни)

                                             

 3.06.1950

Серьезный трофейный фильм "Судьба солдата в Америке". Что бы мы сейчас делали, не будь трофейных фильмов?

27.06.1950

И без "Голоса Америки" оставаться никак нельзя!..

Третий день американцы говорят о том, что Северная Корея напала на Южную, и ее войска вторглись на соседнюю территорию. Глушилки не помогают. А у нас полное молчание. Как будто в Москве ничего не знают.

28.06.1950

Ага, вот и заговорили! Только все вышло наоборот: якобы южане (лисынмановцы) напали на северян (кимирсеновцев). И сообщение это, выходит, шло с Дальнего Востока до Москвы целых трое суток…

16.10.1950

Поездка класса в колхоз. Колхозники не справляются. Картошка и яблоки. Этому крикливому прорыву на поля мы посвятили целый номер нашей нелегальной газеты "Свист".

30.03.1951 

Французский фильм "Скандал в Клошмерле". В центре внимания – общественная уборная, действительно скандал, но дело в том, что большинство наших ребят в неописуемом восторге. Только и разговоров что о Клошмерле.

18.05.1951

Записываю факты: сегодня шел майский снег!

25.05.1951

Сдаем экзамены за девятый класс. Сегодня – русский письменно – сочинение. Писали все три класса вместе, в актовом зале. Это больше 70 человек. А пятерка у меня одного.

26.05.1951

Прошло шесть лет. В этот день в сорок пятом году мы с матерью возвратились в разоренную войной Либаву и утром следующего дня встретились с бабушкой и дедушкой, которые в течение всех четырех лет войны ничего не знали о нас. Тем солнечным утром мы шли по тихой Чертовой Деревне – нашему предместью. Когда вышли на улицу Коку, издалека увидели, что дом, в котором жили старики, уцелел. Мы даже не знали, живы ли они. Дверь отворил дед, седой, растрепанный, в первое мгновение даже опешивший, не веря глазам своим. А мы стояли, словно призраки, в непривычных здешнему взору выцветших серых российских фуфайках…

19.08.1951

В Бернатах. 

С Ленькой вызвали из лагеря пионервожатых – наших одноклассниц Люду Бокареву и Надю Рачкову и, выкупавшись, взобрались на только что построенную и еще не охраняемую пограничную вышку со смолистым запахом от обтесанных шестов. Вот это простор! Впервые видел морскую лазурь с такой высоты и в такую даль. Зрелище прямо необыкновенное. Можно сказать, мы парили в небе. Ни одного облака, солнце в зените. Видно, где водная гладь сливается с синевой неба – далеко, очень далеко. И нигде ни одного суденышка. Внизу палимый солнцем сосновый лес и излучающие песчаный жар дюны. Не знаю, чем отличаются от спокойной Балтики южные моря. Но в представлении почему-то возникли не соединимые с обстановкой кокосовые атоллы из любимых тихоокеанских рассказов Джека Лондона. Такие дни – для памяти…

28.09.1951

Небо безоблачное, но сильный шторм. В аванпорту несколько дней стоял четырехмачтовый парусник "Седов". С берега название не прочитаешь, но мне повезло. Я выловил сорванный с судна совершенно новый со свежей покраской спасательный круг с этим названием. Друзья мне завидуют.

30.10.1951

Игорь Глушков принес в класс растрепанную книгу "вредных" рассказов М.Зощенко. Переплет у нее совсем разошелся, и она вся состоит из разрозненных листов. Мы тайно читаем на уроках, передавая по листочку от парты к парте. И ведь все они до коликов смешные. Если же кого-то застукают за чтением, то будет утрачен только один лист, не так уж и страшно.

5.11.1951

Выехал на велосипеде к крепостному каналу, и там неожиданно написались стихи…

Ночь темна. Холодный ветер

Вдруг стихает перед сном.

И кого же он приветил

За моим глухим окном?..

22.03.1952

Отпустили нас на последние школьные каникулы. Пошел к Марку. Он воодушевленно читал мне свои патриотические стихи. Сложено прекрасно – технику он освоил. Но по содержанию – агитка. И сдалась ему эта народно-демократическая северная Корея с ее патриотами, побеждающими ненавистных лисынмановцев и американских империалистов! Хочет сбивать американские самолеты. На кой черт они ему сдались?

1.04.1952

Фильм о Тарзане наделал в городе полный переполох. Стоят шумные очереди за билетами. А в "Узваре" даже витрину выдавили…

20.04.1952

Прочитаны "Отверженные" Гюго. Вспомнился трофейный американский фильм по этой книге – "Именем закона". И еще вспомнился рассказ матери о довоенной городской библиотеке. Там висели портреты классиков, а размеры их были связаны со значением каждого писателя в литературе, его величиной. Портрет Виктора Гюго был самым большим. Теперь впереди, наверное, другие имена. 

24.04.1952

Мы с ребятами сфотографировались на фоне секретного военного объекта – он неохраняемый. Дело в том, что на наших дюнах, если идешь от улицы Шкедес, поставлено несколько зениток, сделанных из бревен. Вот прилетят американские шпионские самолеты, увидят всё сверху, и будут считать, что наш берег укреплен отлично. И испугаются. Есть, правда, небольшая маскировка из веток. Если бы такие операции разрабатывались не полковниками, их можно было бы назвать детскими погремушками.

Кирилл Бобров (слева) с другом. 1952 г.
Кирилл Бобров (слева) с другом. 1952 г.

8.06.1952

После экзаменов и консультаций ходим гурьбою в парк. Скоро все разъедутся за своей мечтой по институтам. Что буду делать, еще не знаю.

– Кирилл, а тебе надо поступить на факультет журналистики, – сказал сегодня кто-то из наших девчонок. 

Что это такое – журналистика, я толком и не знаю, но ясно, что не моя подпольная классная газета "Свист"…

20.06.1952

Начал трудовую биографию. С сегодняшнего дня работаю на судоремонтном заводе. Смешно, но я стал "инженером по договорам ППО", то есть планово-производственного отдела.

5.10.1952

Группу работников заводоуправления на неделю загнали на колхозные поля. Эти поля оказались невдалеке от станции Лиеги Айзпутской узкоколейки. И вместо того, чтобы проводить свободные часы, как будет угодно организаторам, и спать на полу в соломе, я пошел на станцию и на ночь вернулся домой поездом, а утром воспользовавшись велосипедом, прибыл к началу колхозного дня. И все последующие дни пользовался своим транспортом. Что мне 25 километров туда и 25 обратно!

11.11.1952

Почему Поль Робсон приезжает петь к нам и разоблачать американские порядки, если он там бесправен? Ведь Бунчиков с Нечаевым не летают за океан удивлять тамошних негров нашим жизнерадостным орлиным пением.

14.01.1953

На работе долго обсуждали сегодняшнее сообщение ТАСС – арестована большая группа врачей, "подрывавших здоровье руководителей партии и правительства", то есть вредителей. В общем, очень интересно, если бы снова больше всех не досталось бедным евреям.

15.01.1953

А сегодня с меня взяли "торжественно-клятвенное обязательство", даже такой штампик в трудовую книжку тиснули. Чтобы я не болтал о том, что видел на крейсере или на подводной лодке.

27.01.1953

После смерти матери на освободившиеся излишки квадратуры нашей квартиры была вселена семья Мамотенко: он – Александр Митрофанович, офицер, преподает политграмоту в школе связи и еще где-то, она – Антонина Фирсовна, домохозяйка с татарскими чертами лица, еще у них девчонка Лариска, а сын где-то в Германии служит. У Митрофаныча чин подполковника, но с первых же дней знакомства мы стали называть его полковником или Митрофаном. Он только и мечтает о третьей звездочке.

Часто полковник занимает у моего дедушки "на маленькую", угощает при этом и нас от скуки, а после сразу же всегда начинает рассказывать всякие подробности из жизни Форда, Моргана или Рокфеллера, проклятых кровососущих империалистах. Они его "коньки". На их примерах он "показывает" все несуразности развития человеческого общества. А меня считает латышом, потому что я родился в буржуазной Латвии. Опровергнуть это невозможно. А вчера собрали мой день рождения. Полковник снова много тараторил о капиталистическом окружении и при этом нашел достойного собеседника в лице моего крестного коммуниста Володи Костромина. Потом, разгоряченные, они вышли на кухню и стали сверять свои партбилеты – у кого внушительнее стаж. И хотя этого делать не следует, показали красные книжки и мне…

6.03.1953

Утром сообщение о смерти Сталина. Наш квартирант, харьковчанин пролетарского происхождения Александр Митрофанович, ходит без лица, сопит, не разговаривает. Антонина Фирсовна ревет от мятущейся души. На заводе созвали траурный митинг, говорили и о бдительности, потому что теперь придется сплотить ряды. Почти не работали – слушали радио. Мартовское солнце ослепительно купалось в проталинах и лужах. А моя мать всего один год не дотянула до этого светлого мартовского дня.

7.03.1953

Отменили всё, даже Женский день, не говоря уж о всевозможных танцевальных вечерах. Зато по радио можно, наконец, послушать хорошую музыку. Исполняют Дворжака, Сибелиуса, Чайковского. Щемящие и величественные мелодии хоть на немного приподнимают над буднями и без предупреждения приоткрывают великое.

4.04.1953

События за событиями. Теперь сообщается о том, что кремлевские врачи ни в чем не виноваты. Всё это было выдумано. Скрежетали зубами, а был всего лишь (ха-ха!) ложный донос…

11.07.1953

Вместе с Алексеевым читали сообщение: Берия – враг народа, шпион и подонок. Мы не верим. Скорее, все они, кто наверху, сами враги друг другу.

Кирилл Бобров. 1953 г.
Кирилл Бобров. 1953 г.

20.09.1953

Когда после сокращения штатов и увольнения с "Тосмаре", я устраивался на работу в гидрорайон, то первой инстанцией, через которую пошли все мои документы, был заместитель командира в/части по политчасти. Корнев была его фамилия. У него на плечах был груз двух звезд и двух просветов.

"Оказавшись в частях, отрезанных в Курляндии, мой отец был схвачен фашистами и расстрелян в декабре 1941 года" – прочитал замполит в моей автобиографии и глубоко возмутился: 

– Что такое Курляндия?

В школе по географии у меня всегда были пятерки, и я, ничего не подозревая, начал объяснять.

– Нет у нас никакой Курляндии! – отрезал капитан второго ранга. – Вещи надо называть своими именами. Возьмите биографию и перепишите!

А куда денешься? Переписал.

Но если в 41 году Курляндии не было, то интересно, откуда в 45 году взялся Курляндский котел?

7.11.1953

Передают праздничный концерт, и вдруг диктор с торжественностью в голосе объявляет:

– Танго!

Даже непонятно. Снят запрет? Когда, почему? Все равно ура.

10.12.1953

Я восхищен книгой неизвестного Джорджа Оруэлла "Скотский хутор". Ее передает в продолжениях радиостанция Би-Би-Си два раза в неделю. Интересно распознавать за животными "хутора" персонажей из нашей советской действительности.

10.03.1954

Вот радость: кроме "Голоса" и Би-Би-Си на своем стареньком ВЭФе нашел еще две русские свободные радиостанции – Мадрид и Тегеран. Преимущество их в том, что песни П. Лещенко и других старых певцов передают. Зато, правда, и глушилки стараются изо всех сил. Слышимость отвратительная.

Кирилл Бобров дома. 1953 г.
Кирилл Бобров дома. 1953 г.

30.03.1954

На заборе у поворота на ул. И. Судмаля большой розовый плакат – афиша премьеры театра Балтфлота "Иначе жить нельзя". Прохожие останавливаются и смотрят на лежащего под самой доской до бесчувствия пьяного мужчину. Он в грязи, рядом скомканная шляпа. Конечно, можно жить и иначе, но очень уж выпирает политический намек…

27.04.1954

Дом офицеров. Концерт цыганского ансамбля. Это просто великолепно! Но, как всегда, впечатление портят зрители, сидящие рядом. Слева от меня молоденький флотский лейтенант, справа – на скрипучих приставных стульях странная пара громкоговорителей. Она:

– Смотри, вон тот, в красной рубахе, разве не похож на нашего Сашку?

Пауза. Потом еще:

– А у той толстой цыганки совсем Ларискин голос…

В заднем ряду дама с лисой уверяет мужа, что все артисты русские, что даже имена у них не цыганские.

– Это просто обрусевшие цыгане, – поправляет муж громким шепотом.

– Ах, что имена! – вмешивается другой их сосед по креслу. – Все они чистейшей крови евреи!

Дама с лисой начала рассказывать что-то о Ляле Черной. Тогда матросы заревели свой бис.

– Еще! – крикнул кто-то.

После антракта привычное жевание конфет и печений. Сосед мой, не рассчитывая на понимание со стороны супруги, заверещал над ухом:

– А вон у той, что при косе, что за ножки! Прелесть ножки! – и причмокнул… Потом заходились рукоплескания, и он неистово кричал: – Попросим! Попросим!

И в заключение, конечно, все рвались в гардероб, толкались и оттесняли друг друга даже на лестнице.

10.05.1954

Вторая соната Шопена си бемоль минор. Слушать еще раз и еще. Чтобы не забыть мое внезапно мелькнувшее открытие, записал название произведения на перекидном календаре. Теперь не забуду.

30.06.1954

Полное солнечное затмение. Смотрели на работе через стекла секстантов. Грандиозное зрелище. Стало холодно, куры в соседнем дворе заметались, закудахтали.

3.07.1954

Письмо с Московского радио:

"28 июня 1954 г.

Уважаемый тов. Бобров!

Венгерская рапсодия Листа № 2 будет исполняться 9 июля в 22 ч. 35 м. по второй программе (слушать по приемнику).

Начальник отдела писем И. Фомина".

Мелочь, но приятно.

12.08.1954

Границы наши на замке. Например, в Бернаты, пограничники без пропуска проезжать не разрешают – оттуда будто бы легче в Швецию удрапать, кретины. Так что мы с ребятами на велосипедах съезжаем с шоссе, пока не попали в поле зрения зеленых фуражек, и спокойно обходим заставу по рощам и канавам и едем куда хотим по государственно запретной зоне. Всего-то и делов!

17.09.1954 

Второй раз попал под сокращение. На этот раз оно было связано с необходимостью иметь допуск к секретной работе. Он у меня был на заводе. Гидрорайон запросил его, но в течение полугода документ (тоже секретный) не могли доставить на двухкилометровое расстояние. Или не хотели. Или случилось еще что-то, тоже секретное.

30.10.1954

Штурмовщина на этом задымленном "Сельмаше" жуткая. 17 часов, конец смены, а домой не уйдешь, еще надо бегать по цехам за недостающими деталями на сборку. Через полчаса после конца работы в цеховой конторке созывается вечерняя планерка, чтобы решить, что еще надо сделать. Начальник цеха Олег Константинович Ленёв видит, что все понурые и усталые, и тогда вынимает из стола книжку и устраивает читку. С чувством, с толком читает. Это фельетоны Семена Нариньяни. И нам становится немного легче. А в кузнечно-прессовом в это время стараются что-то отштамповать для закончившейся смены и так обмануть астрономическое время.

4.11.1954

Вот теперь, когда школа уже не мешает, я по-настоящему перечитал "Войну и мир" Толстого. Как князь Андрей ехал мимо большого дуба! Мы же этого раньше не понимали.

30.11.1954

Что я напророчил, то и сбылось. Поставили охранители морских рубежей забор вдоль нашего берега, чтобы приплывающие с запада лазутчики не проникали на территорию запретного города. Только ведь шторма и ураганы должны их смыть с первого же захода! Так и случилось. Военные гидростроители не знали, на сколько метров раскатывается по песчаному берегу неугомонная волна. Аборигены опять гуляют по пляжу и смеются над полковниками-строителями.

30.12.1954

В письмах обмениваемся с Марком мыслями о прочитанных книгах. Он очень любопытно высказался о творчестве какого-то неизвестного Неручева: "Слово не воробей, но и оно бывает сереньким…" Другие подробности и не нужны.

10.02.1955

Би-Би-Си комментирует наши поездки в отпуск. Дескать, у них в Советском Союзе всякий едущий в поезде везет с собой чемоданы со всякой ненужной всячиной, в основном это продовольствие, не то приедешь в родную деревню, а там и питаться-то нечем. Опять же подарки. У них в Англии всё это можно приобрести в любом месте, и можно отправляться в путь совсем налегке. Ничего странного – в этом одно из отличий капитализма от социализма.

15.07.1955

Говорят, воздухом можно лечиться. Если это правда, то лечиться надо сейчас, пока цветут липы.

28.09.1955

Когда мы в школе проходили по литературе "лишних людей", то просто запоминали то, что требовалось. И про Онегина, и про Печорина. И только теперь всё стало ясно – после просмотра фильма "Княжна Мэри". Его надо считать ценным приобретением для ума и сердца.

30.09.1955

Теперь мы с Ростиславом узнали, как можно подписаться на лимитированное собрание сочинений того или иного из писателей. Всегда было так: приходишь в назначенное время, к открытию магазина, а там хвост. Оказывается, они уже неделю до этого начинают собираться по вечерам, регистрируются и каждый день проверяют присутствие записавшихся. Так было с Майн Ридом. Городу выделили сто экземпляров, я записался под № 128, но попал в число удачников за счет не являвшихся на проверки. Примерно то же произошло с Шолоховым.

11.11.1955

В качестве цехового контролера ОТК хожу я полдня вдоль конвейера, на котором происходит монтаж так называемых кормоприготовительных агрегатов, это такая кольцевая облегченная железная дорога, тележки с машинами здесь проталкиваются вперед вручную. А я хожу с куском мела и делаю пометки в местах, где замечаю разные изъяны: то сварочный шов пористый, то пружинной шайбы под гайкой нет, то не загрунтована отдельная деталь, то еще что. Меня-то никто здесь не проверяет, поэтому, обнаглев, я начинаю на ходу писать рассказ. Это будет "Лошадь Кузнецова" – как животное кормит человека. Пишу в блокнот. Никто не догадается, потому что время украсть легче всего. Это каждый уметь должен. Наше разболтанное время разве учтешь?

9.12.1955

В бане многолюдно. Да еще очередь. Двери, беспрестанно отворяясь и затворяясь, выбрасывают в предбанник вымывшихся, мокрых, распаренных, красных мужчин. Призывают банщика с ключом. Каждый по-своему, и это самое интересное:

– Семнадцатый!

– Отец, мне восьмой!

– Папаша, мне двадцать первый открой!

– Банщик, тринадцатый!

– Одиннадцатый, батя!

И самое виртуозное:

– Маэстро! Десятый!

20.04.1956

Марк опять пишет о Лионе Фейхтвангере. "Вообще-то из писателей я выше всех ставлю и чту Фейхтвангера. Собственно, он для меня не только писатель, но и человек, который собрал все неясные для меня вопросы и ответил на них. Когда читаешь его книги, для мысли раскрывается огромный простор. Это просто физически чувствуется…" А вот приведенная цитата: "И если в наши дни кто-нибудь выдает себя за пророка, я считаю его шарлатаном или дураком, и если кто-нибудь попытается противопоставить недоказуемую интуицию моим доказуемым фактам, я раздражаюсь. Я рассматриваю людей, пытающихся запретить мне пользоваться моей головой, как своих врагов…" Что ж, даже современно.

15.06.1956

Во вчерашней "Литературной газете" на первой странице миниатюры М. Пришвина под названием "Дорога к другу". Читал с упоением, будто они обращены именно ко мне, елочки-сосёнки. Чистая поэзия и, странно, никакой агитки.

30.08.1956

Лежим под загривком дюны, читаем вслух роман Дитера Нолля.

Возвращаемся из кино по приморской каштановой аллее.

Провожаем на поезд лучших и преданных друзей, чтобы разъехаться навсегда.

Пьем вино и чай с лимоном.

Плывем под парусом по ночному лунному озеру. Собираем землянику, танцуем под старые заезженные пластинки. Всё это в один год, в одно лето. Вокруг совсем чистый воздух. Может, это оттого, что всем нам по 22?

5.10.1956

Знакомлюсь с окрыленными повестями Александра Грина. Но они, если верить серьезной статье в БСЭ, мистичны и реакционны. Чего только не навыдумывают наши забравшиеся на облака кандидаты виртуозных филологических наук!

27.10.1956

В газетах ежедневно одни и те же сообщения: контрреволюция в Венгрии разгромлена. И позавчера, и вчера, и сегодня снова разгромлена. Причем это не повторение старых новостей, а сегодняшний разгром. Возникает простейший вопрос – зачем же громить несколько раз, накладно же получается…

А у меня на сей счет где-то выписано и уже запомнилось изречение американского президента Линкольна: "Можно обманывать нескольких людей некоторое время, но нельзя обманывать всех людей всё время".

4.12.1956

В газете неожиданно появляется моя рецензия на фильм И. Бабич "Человек родился". Не только агитка, есть в нем и совсем непривычные для советского кино человеческие нотки.

Меня поздравляют.

26.12.1956

Познакомился с супружеской парой средних лет. Зовут в гости и, не стесняясь, соблазняют игрой в лото. Вот где заботы об отдыхе! Лучше уж руки на себя накладывать! Слушали бы уж музыку и хоть звуками какими-нибудь наполнялись…

6.03.1957

Сначала мое выдвижение кандидатом в депутаты горсовета было с восторгом преподнесено в городской газете, а сегодня уже и в рижской "Советской молодежи". Это сделал совершенно оторвавшийся от матери-земли Владимир Кишенков. Да еще на первой странице! И ведь всё – сплошные выдумки! Откуда он взял, что я учился в вечерней школе? И якобы я остаюсь в цехе после работы, чтобы осваивать конструкцию свеклопогрузчика и вникать в технологию, чтобы выявлять виновных в браке. Вот какого контролера ОТК выдвигают в вышину. Вранье, но никто не обращает на это внимания, даже улыбаются и поздравляют. Тот, кто читает советские газеты, знает, что "так надо". А если надо, то какие могут быть возражения! 

10.03.1957

Уговорили, дал согласие перейти на пост комсорга завода. Это называется избранием. Несколько моих предшественников подряд не оправдали себя – "разложились на семейно-бытовой почве". Теперь у меня свой кабинет с телефоном. Но энтузиазма мало.

7.05.1957

Французский фильм "Если парни всего мира" (реж. Кристиан-Жак). Приковывает каждый кадр. Затмевает многое из показанного французами ранее…

20.06.1957

Получил и исполнил прямо-таки срочное партийно-комсомольское поручение – в красном уголке завода снять со стен запылившиеся портреты вождей, составивших антипартийную группу в ЦК партии и примкнувшего к ней Шепилова. Эти очередные враги, как мне кажется, хотели обезвредить Никиту. Портреты я сложил в профсоюзной кладовке, где хранятся праздничные транспаранты для демонстраций и флаги всех союзных республик.

10.08.1957

Михаил Астангов в обеденный перерыв читает что-то по радио. Что-то совсем необычное. Откладываю всё и слушаю и сразу куда-то возвышаюсь. Это перевод с французского. Какой-то Экзюпери, которого мы не знаем. Называется повесть "Земля людей". Не хватает слов, чтобы охарактеризовать. Это полет.

29.08.1957

В уважаемой газете "Советская культура" прочитал речь Хрущева "За тесную связь литературы и искусства с жизнью народа". О тесноте, значит. И идейности, оказывается, все еще маловато, писатели всё пишут что-то не то.

27.09.1957

Спектакль-отчет о моей деятельности в роли комсомольского вожака на "Сельмаше". Изрекли много вздору. И никому нельзя было плюнуть в рожу. Поэтому я старался думать об отвлеченном: "На днях умер гениальный Ян Сибелиус! Это же гораздо важнее и печальнее".

25.01.1958

"Уважаемый тов. Бобров!

В среду, 29 января 1958 года в редакции газеты "Коммунист" состоится организационное заседание кружка молодых литера-торов, в котором просим Вас принять участие. Начало в 19 часов.

Заведующая отделом культуры А. Ауце.

Лиепая, 24.01.58".

11.02.1958

Взял у Ольги и залпом прочитал томик благородного японца Исикавы Такубоку.

Не стереть мне бегущих слез,

Не позабыть мне любимой моей.

Это она показала мне,

Как быстро сыплется

Горсть песка…

30.04.1958

Антуан де Сент-Экзюпери. Земля людей. Гослитиздат, 1957. 200 стр.

Вот и книжку купил. Шапки долой! Это как благословение души голубым небом.

4.07.1958

Первый раз в России после войны.

Москва – солнечная, душная, суетливая, оглушающая. 

В мавзолей очередь – редкая возможность заглянуть в загробный мир. Идти к покойнику я наотрез отказался. Ну чем там эти ходоки, не могу понять, обогащаются?

7.07.1958

Величаво несет свои воды Ока. Пейзажи, один изумительнее другого, выступают из-за петляющих поворотов. Шумные пристани, почему-то напоминающие книжную горьковскую эпоху. На одной из них на пароход поднялись нищие. Один прошел мимо нас с протянутой рукой:

– Помогите, люди добрые, чем можете, – и отрекомендовался: – бывший учитель, участник трех войн…

7.10.1958

В цехе неожиданно появился первый секретарь ЦК Калнберзинь. В сопровождении двух плащей и нашего директора завода. И тут сразу к высокой персоне подскакивает молодой слесарь в тельняшке Коля Казаков и без всяких предисловий начинает брать гостя на горло – о притеснениях рабочего класса, и спецодежды не дают, и нормы выработки ужесточают. Еле-еле отделались от активного комсомольца.

14.11.1959

Первые ласточки прилетают осенью: по возвращении из Штатов Никита ввел в обиход новое чужое слово – кафетерий. Это его в таком заведении американцы кормили в ускоренном варианте, даже фотография была в "Правде". А теперь кафетерий открыли и у нас – на ул. Райня. Обычный буфетишко…

2.12.1959

Из письма в Якутию Б. Д. Панкову, нормировщику:

"…к первому мая мы перейдем на семичасовой рабочий день. Ну а там уже и до коммунизма недалеко будет. Как ты думаешь? Город тоже понемногу меняется. Когда приедешь на побывку, будет уже и новый мост. Строительство большого сельмашевского дома закончено, но квартир всё равно не хватило. Из-за них на профсоюзном собрании претенденты прямо-таки перегрызлись. Зато на первом этаже открыто шикарное кафе. Строится и универмаг. Словом, есть у лиепайчан охота Америку перегнать. А еще у нас сняты с постов Вилис Лацис и Ян Калнберзинь. За националистический уклон – ну черт знает что…"

2.05.1960

Никита объявил об американском самолете, сбитом над Уралом на недосягаемой высоте. Молодцы.

20.07.1960

Мы перешли на семичасовой рабочий день. Всё бы ничего, да вот между сдельщиками и повременщиками сразу возникли антагонизмы. Вторые видят угрозу потери части заработка. Даже кто-то ехидно сказал, что теперь не все смогут прийти к коммунизму одновременно…

9.08.1960

И узнал свою военную деревню на Владимирщине, и не узнал. Через реку Ушну только узкий мосточек для пешеходов. Говорят, когда была мода на маленькие гидростанции, то поставили здесь такую выше по течению, а она затопила всю долину и луга, а электричества вовсе и не выдала. Вот это якобы и результаты. Деревня живет бедно. Много покинутых изб. Все стремятся в города. И хищнически все истребляется. Колхоз укрупненный, немощный. Жаль, красивые были места, душевные. Сфотографировался на память вместе с большой группой колхозниц…

13.09.1960

Сказка становится былью: я подписался на пятитомное собрание сочинений Есенина!

10.10.1960

Ходим по совершенно новому мосту. Прочный, мощный, легко держит и трамваи и машины. Но старого, доставшегося нам от царизма, все равно жалко. Родным был.

29.11.1960

Самые лучшие годы те, которые еще не прожиты. Вот почему старики не хотят умирать.

30.12.1960

Теперь мне предстоит стать радиотелеграфистом. Военной службы мне всё удается благополучно избегать, а вот специальность военную, говорят в военкомате, ты должен иметь. И засунули меня на курсы при учебном центре ДОСААФ. После работы два раза в неделю по четыре часа надо отсидеть на занятиях. Заканчиваются они в 23. Воруется индивидуальное время и, преобразуясь, зачисляется в казенное, якобы бесценное.

_______

  Продолжение в Часть 2,   Часть 3


К сожалению, текстовый редактор  блога ЖЖ/Livejournal   не пропускает очень длинные тексты — приходиться делить на части...  

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.