Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Материалы по истории порта императора Александра III, Либавы и Лиепаи

Павлик. Море

За парком начинался белый песок - с горками, кустами, хохолками длинной травы на кочках. Воспитательницы вывели ребятню с черной асфальтовой дорожки на дощатые мостки и дали команду разуваться. Детвора, погремев совками и формочками в разноцветных ведёрках, заняла ложбину между двумя песочными холмами. Из большой сумки воспитатели достали мяч и покрывало. Одна из них сняла платье и осталась в купальнике. Другая поднялась на горку и куда-то смотрела. Павлик полез наверх, вслед за ней. За горкой сильно шумело.
- Куда ты? Ну-ка быстренько вниз, к детям!
Но Павлик успел разглядеть за кустами что-то огромное, синее и очень подвижное. Он раздвинул руками ветки. Стоял и смотрел...
Воспитательница подошла, обняла его за плечи.
- Ты никогда не видел моря?
Павлик посмотрел на нее - это слово он уже слышал. Родители приводили его зимой к замерзшему льду. Зеленому, в белых трещинках и прожилках. Называли лед морем...
- Оно шумит. - сказал Павлик.
- Это прибой. Волны бьются о берег, - стала объяснять воспитательница.
- А почему оно белое?
- Это барашки. Из пены.
Барашков Павлик уже видел на картинках в книгах. Он посмотрел на море - барашки скакали по волнам, выскакивали на берег и убегали обратно.
- Он живое.
- Это всего лишь водичка.
- Оно разговаривает...
Воспитательница отвела его вниз. Павлик взял совочек и начал копать с мальчишками яму.
За дюной шумело море. Павлик слушал и улыбался...

_________


Начало:

Павлик. Февраль

Павлик. Море

Павлик. Страх

Павлик. Окно

Павлик. Грех

Светка

Помочь нельзя оставить



В этой истории нет виноватых. Правы все ˗ и, озабоченные политическими баталиями и личным пиаром депутаты, формально выполняющие свои обязательства, и государство, создающее удобные для бюджета законы и строго следующее каждой букве и духу этих законов, но катастрофически теряющее духовность на своем пути к либерально˗демократическим ценностям. Виноватым здесь может быть только многодетная семья, ставящая в неудобное положение государство самим фактом своего существования.
Я записал эту историю давно, когда узнал о решении даугавпилского самоуправления, но по ряду причин не мог опубликовать её. Теперь после новости из Эстонии молчать просто невозможно.

________________

Collapse )

Озеро





В детском саду нас часто водили на озеро. Шли долго, колонной по парам, держась за руку, по пыльной грунтовке, спотыкаясь и роняя нехитрую детскую ношу. Воспитатели подгоняли. Все ждали, когда впереди заблестит вода и покажется зеленый ковер травы. В рутинной жизни детского сада большой, изумрудный луг с огромной вековой ивой на берегу, был нашим любимым приключением, которое не могли омрачить даже камни, постоянно запрыгивающие в сандали во время длинного перехода к озеру. Девочки на лугу принимались играть в свои бесконечные дочки-матери, мальчиков тянуло к воде, к старой иве с обрывком тарзанки на суку...

На берегу тихо, за спиной, своими таинственными звуками, глухо гудит город. Рябое полотно воды уходит вдаль - к тонкой нитке леса и желтой полосе камыша на горизонте. Тишина идет с воды, наползает на берег, прикладывая палец к губам, говорит всему вокруг: "Тшш...". Только озерные чайки нарушают ее своими редкими криками - разносящиеся эхом по воде, они угасают в тростниковых зарослях, всплывают в плеске воды о берег. Далекий звук моторной лодки, волнует свободой, мечтами о путешествиях.
Озеро пахнет пряным камышом и радостью. Непохожее на море с холодной водой и высокими волнами, оно доброе и ласковое, как мамины руки. Хочется довериться ему, присев на корточки, протянуть руки к воде - она теплой щекоткой поцелует ладошки. А потом упасть в высокую душистую траву и смотреть в небо, вдыхая родной аромат, теребя сладкую травинку, замирать от счастья...
Обратный путь интереснее. Колонна растягивается, как гусеница. Все делятся впечатлениями, говорят все сразу. Воспитатели торопят. Пора на обед.

1972. Барта.

1972 год был очень насыщен яркими событиями в моей зарождающейся осмысленной жизни. Это был последний год детского сада. В мае, после торжественного утренника, мы стали его выпускниками, впереди были каникулы до сентября и мама решила показать мне Ленинград. В путешествие мы отправились на автобусе по профсоюзной путевке от ее предприятия. Перед глазами до сих пор многочисленные фонтаны, дворцы, музеи, Эрмитаж с тряпичными тапками у всех на ногах. Как ни странно, образ этого удивительного города не слился в одну зачаровывающую картинку моего потрясенного сознания, а на всю жизнь отчетливо и ясно отложился своими знаковыми видами где-то в подсознании. Потом, взрослея и осваиваясь в жизни, я узнавал на картинках в журналах, по телевизору знакомые до боли места. Я с детства скучал по этому городу, знание того, что такое чудо существует, звало в высь, к высотам, которые никогда бы не открылись без этого знания, без ощущения в душе памяти и тоски по увиденному. Спасибо, тебе Мама!

В этот год рыболовецкий колхоз, от которого ходил в море мой отец, решил, как и многие предприятия нашего города, обустроить на живописном берегу реки Барта городок отдыха. С весны там построили два уютных деревянных домика. Поставили общую кухню с газовыми плитами, соорудили причал для лодок. Когда мы приехали из Ленинграда, отец уже ждал нас там. На следующий день, не успев опомниться, нас отвезли на Барту к отцу. Впервые в жизни я оказался один на один с закладывающей уши тишиной, речными шорохами, плеском рыб, журчанием ручья. Казалось, жизнь осталась там, в кронах стоящих стеной высоких деревьев над рекой, на разные тона внезапно шумящих от дуновений ветра.

Была баня, были катания на лодках. Молодые родители мои были счастливы открывшейся свободой ночных прогулок по реке. Потом, приезжая каждый год сюда, я сам уплывал на лодке далеко по реке, бросая весла, тихо скользя по течению, впитывал удивительный мир звуков и запахов. Зная каждую излучину, ручей, изгиб на реке, я мечтал о них весь год. Ждал того момента, когда изнемогая от предвкушения встречи, выезжая на лесную дорогу, появлялись в дали знакомые сосны на высоком берегу, сквозь камыш начинала блестеть река. Мы выходили, и я сразу бежал навстречу этому детскому счастью, а может быть и не детскому, а просто счастью, которое тихо ждет, когда ты к нему прибежишь.